«Привозите своих детей сюда, в Алматы», – сказал Серик Нурмаганов, когда немецкие коллеги предложили ему работу в Германии. Этот доктор – единственный в мире челюстно-лицевой хирург, который делает операции по исправлению атрезии (врожденное отсутствие или приобретенное заращение естественных отверстий и каналов в организме) слухового канала. Говоря проще, возвращает обреченным на глухоту одного или обоих ушей слух и часто речь.
У детей, родившихся с атрезией слухового канала, ушная раковина представляет собой складочку, а ушного прохода нет вообще. Если атрезия односторонняя, то ребенок слышит хотя бы одним ухом, а если двусторонняя, то практически не слышит и, следовательно, не говорит.
До 2004 года, до тех пор пока заведующий отделением детской челюстно-лицевой хирургии 5-й городской больницы Алматы доктор медицинских наук Серик Нурмаганов, разработав собственную методику, не провел первую в мире операцию по устранению атрезии слухового аппарата, считалось, что она невыполнима. Поскольку это связано с височной костью, то можно попасть в среднечерепную ямку и повредить мозг, а если будет задет проходящий в этой же области ствол лицевого нерва, то произойдет искажение лица. Здесь же проходит внутренняя сонная артерия, при ее повреждении начнется кровотечение, которое практически невозможно остановить. Словом, из-за сложного доступа врачи ограничивались косметической операцией: делали на коже углубление-имитацию естественного отверстия. С развитием компьютерной томографии казахстанские доктора решили, что возможно и открытие барабанной полости, позволяющее сделать нормальный ушной проход.
Первым пациентом Серика Нурмаганова, которому он вернул слух, стал 5-летний мальчик. Доктор делал эту операцию, еще не имея на руках патента.
– Когда через неделю после операции мы растампонировали ухо, то малыш, вскочив с перевязочного кресла, кинулся с криками бегать по кабинету, – рассказывает доктор. – Что случилось? Тебе больно? – переполошились мы. Но мальчик, обняв мамины колени, кричал: «Я слышу этим ухом!»
Когда автор уникальной методики подал заявку на патент, то казахстанский патентный фонд, не обнаружив аналогов проведенной операции, отправил ее в Москву. Там подтвердили, что это действительно авторская методика. И прошлым летом, после трехгодичного рассмотрения, патент наконец был получен.
После того как информация об уникальной операции прошла в СМИ, к доктору Нурмаганову начали приезжать пациенты и постарше, среди них есть даже взрослые люди. На сегодня прооперировано около 180 человек с односторонней и двусторонней атрезией ушного прохода. Если возникает вопрос, кого прооперировать первым – взрослого или ребенка, то доктор неизменно отдает предпочтение детям. В случаях, когда ребенок рождается с двусторонней атрезией слухового прохода, чтобы он мог слышать и у него, как у всех детей, нормально развивалась речь, его оперируют уже в полтора года. Если атрезия на одно ухо, то операцию можно начинать в два-два с половиной годика.
– Но до школы ребенок обязательно должен быть прооперирован. Чем раньше мы это сделаем, тем раньше у него восстановится слух, – говорит профессор.
– Когда к нам приезжали немецкие врачи, то они, побывав на такой операции, не поверили вначале, что это возможно, – рассказывает Серик Балташевич. – Но когда увидели результат, пригласили меня провести мастер-класс в Германии. Я вежливо отказался, в то время у меня на руках еще не было патента. А пока его нет, методику может присвоить себе любой доктор, овладевший ею. Поэтому мы оперировали и продолжаем оперировать детей из других стран здесь, в Алматы. Выехать с мастер-классами в другие страны я все еще не могу. Чтобы обезопасить авторскую методику, нужно иметь на руках международный патент, но его получение затруднительно во всех отношениях – и по срокам, и по средствам. Так что отделение на 30 коек, что есть в нашей клинике, постоянно переполнено маленькими пациентами не только из Казахстана.
Врожденные патологии и уродства – мировая проблема. В Африке, например, есть племена, где едва ли не каждый ребенок страдает этим. Обучавшиеся в Алматы студенты из Нигерии приезжают к нам на специализацию, чтобы научиться делать эти операции. В прошлом году они просили, чтобы мы в порядке помощи выехали к ним. Но это по ряду причин не получилось, и теперь министерство здравоохранения этой страны хочет организовать чартерный рейс с ребятишками, которых нужно прооперировать.
Челюстно-лицевая хирургия включает много профилей. Начинается она с экстренных пациентов. Это дети, получившие травмы – переломы челюстей и зубов, лицевого скелета, шеи и носа, с воспалительными заболеваниями полости рта и челюстей. Затем идут врожденные патологии – расщелины верхней губы и неба, поперечные и косые расщелины лица. Ну и, конечно, дети, рожденные без ушного прохода, с одним носовым проходом, с деформациями челюстей, вообще с целым комплексом заболеваний – поражением центральной нервной системы с одновременным поражением челюстно-лицевого аппарата. Устранением доброкачественных опухолей челюстно-лицевой области и коррекцией последствий травм и дефектов после операции тоже занимаются челюстно-лицевые хирурги. В советское время, согласно статистике, ребенок с расщелиной губы и неба рождался один на 800, а сейчас – на 600 детей. Рост челюстно-лицевых патологий связан, по словам Серика Нурмаганова, с рядом факторов.
– В первую очередь – с экологией, – объясняет доктор. – Раньше больше всего поступало детей из Семипалатинской и Кызылординской областей, сейчас – из всех регионов. Затем идут наследственные факторы, ну и, конечно, большое значение имеет воздействие на эмбрион неблагоприятных внешних воздействий с 6-й по 12-ю неделю беременности. Например, радиация, травмы, прием сильнодействующих лекарств, наркотических препаратов, употребление алкоголя и курение. То есть, когда происходит закладка органов челюстно-лицевого аппарата, от неблагоприятного фактора может образоваться, например, расщелина губы, называемая в народе заячьей губой. Даже банальный грипп может привести к рождению ребенка с каким-либо уродством.
К счастью, многие челюстно-лицевые проблемы можно исправить в Казахстане.
– Мы сейчас владеем всеми передовыми мировыми технологиями, и отечественные детские челюстно-лицевые хирурги могут сделать на уровне мировых стандартов практически любую операцию, – считает он. – В частности, проводятся все виды слухоулучшающих операций, когда в полость среднего уха вживляются специальные слуховые протезы.
При этом мы помогаем всем регионам. Благодаря тому, что сейчас у нас единая национальная система здравоохранения, пациент, где бы он ни жил, может выбрать любую клинику Алматы и Астаны. Для этого он должен по месту жительства пройти консультацию у врача о необходимости той или иной операции, зайти на сайт Министерства здравоохранения и встать в очередь.
О лечении в Алматы – отдельный разговор. Так как этот город был и практически остается ведущим научным центром республики, то работающие здесь специалисты в области челюстно-лицевой и лор-хирургии начиная с прошлого года взяли за практику оказывать благотворительную помощь регионам. В конце ноября в Уральске за четыре дня лор-врачи и хирурги из челюстно-лицевой клиники № 5 и профессор из Германии с мировым именем доктор Хойман бесплатно прооперировали 61 пациента – 21 ребенка и 40 взрослых.
– Отныне постараемся оказывать эту помощь в разных регионах Казахстана ежеквартально, – продолжает Серик Балташевич. – Ведь часто так бывает, что даже из-за несложной операции едут из далекого, например, Атырау в Алматы. Да, операция бесплатная, но расходы на дорогу и проживание родителей семья оплачивает самостоятельно. Иногда ребенка сопровождают и мама, и папа. Нередки случаи, когда он заболевает по дороге, и операция вынужденно откладывается. Надо либо уезжать или же ждать, как минимум, недели две. А это для многих семей часто непосильное материальное бремя. Выезжая для оказания помощи в регионы, мы преследуем две цели: во-первых, оперируем детей, во-вторых, обучаем местных врачей.
Естественно, всех наверняка интересует вопрос: а не пытались ли заполучить доктора, владеющего уникальной методикой проведения операции по возвращению слуха, передовые зарубежные клиники?
– Предложений много, но, как бы пафосно ни звучало, мне мешают уехать два однокоренных слова: «казах» и «Казахстан», – ответил он. – Я должен работать дома.
Галия ШИМЫРБАЕВА
Алматы