Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Михаил Пак: «Межэтнические проблемы замалчивать нельзя»

Дата: 07 января 2011 в 12:53

Михаил
Пак: «Межэтнические проблемы замалчивать нельзя»
 
Наш
сегодняшний собеседник, несмотря на свою молодость, имеет реноме весьма
неординарного журналиста. Радиостанция «Авторадио», телекомпании КТК и «Рахат»,
газеты «Республика-2000», «Мегаполис», «Туран», «Газета kz», «Коре Ильбо» — и
все время движение по восходящей. И в профессиональном плане, и в карьерном.
На данный момент
он — шеф-редактор по Казахстану российского информагентства REG­NUM. Потрясающе
любознательный, что не очень характерно для представителей его поколения, и,
как модно сейчас говорить, очень креативный человек, постоянно генерирующий
идеи и проекты. Самые разные, иногда на первый взгляд несколько парадоксальные.
Одна из его последних публикаций вызвала несколько нервную реакцию в
казахстанском инет-пространстве. Потому что касалась достаточно деликатной темы
— межэтнических отношений. Поэтому мы и решили поговорить с Михаилом Паком об
этой актуальной проблеме.
— Ваша
статья «Власти Казахстана оказывают молчаливую поддержку политике фашизма?»вызвала
довольно неоднозначную оценку. Правда, как нам показалось, общая
реакция в информационном пространстве все же была несколько нивелирована
предстоящим на тот момент саммитом ОБСЕ, и тем не менее… Вы на самом деле
считаете, что между безобразной выходкой группы национал-патриотов в
Национальном пресс-клубе и официальной политикой существует некая связь?
— Почему же
неоднозначную? Вполне однозначную. Вы почитайте внимательно комментарии к
статье в тех сетевых изданиях, которые перепечатали материал. Комментаторы
вполне ясно указали, каким способом и, главное, куда мне стоило бы убираться из
страны. Кроме того, я прочитал в том же казнете достаточно откровенный материал
про себя лично.
Иногда у меня
создается впечатление, что этот тренд — тотальное неумение вести дискуссию в
публичном поле — переломить в Казахстане невозможно. Ведь, казалось бы, есть
шикарная площадка для полемики — наше информационное агентство. Хотите дать
интервью, высказать альтернативное мнение — моя электронная почта выложена в
открытом доступе. Напишите, аргументируйте свою позицию — я с удовольствием
приеду и запишу интервью. Но «ответственные лица» предпочитают «мочить» из-за
угла анонимными комментариями и невнятными материалами.
К сожалению, у
нас нет культуры публичной дискуссии, а любое альтернативное мнение
воспринимается жестко оппозиционным. Без правых и левых, как это однажды
заметил президент страны. Мы сами зачастую ограничиваем себя, не создавая
сколько-нибудь приемлемых диалоговых площадок. Для элит. Для общества. Для
этнических групп. Зато потом, когда некто затрагивает проблемные вопросы,
кричим — караул! Казахов бьют!
— Это
разве не так? Многие увидели в ваших словах антиказахский дискурс. Вот, мол,
казахи построили независимое государство, пусть с проблемами, но сами, своими
руками. А теперь автор российского издания критикует «святая святых»
казахстанских властей — межнациональную терпимость.
— Это бред.
Никаких антиказахских высказываний я себе не позволял.
— Разве?
— Вы упомянули в
первом вопросе связь между выступлением национал-патриотов и официальной
политикой. Вот эта гипотетическая связь — объект моей критики. Вовсе не казахи.
Молчание в нашем обществе расценивается как знак согласия. А власти никак не
отреагировали на слова национал-радикалов о том, что русский не может быть
президентом Казахстана. А это уже — дискриминация по этническому признаку.
Именно ее я критиковал. И буду критиковать. Потому что Казахстан — государство
многонациональное. Не должно быть людей второго сорта в стране, народ которой
исторически тепло относится к гостям.
Мне интересно -
на-ционал-радикалы вообще осознают, сколько в стране сложилось межэтнических
браков за 50 лет после начала депортации народов на территорию Казахстана плюс
20 лет независимости? Они осознают, что в подавляющем большинстве казахских
семей есть хотя бы один представитель нетитульной нации? А то и два, три,
четыре? Что радикалы собираются делать с этими людьми? Лишать их
конституционных прав, как это попытались сделать с лидером партии «Алга!»Владимиром
Козловым? Да, он представитель внесистемной оппозиции. Да, он — радикал. И я не
разделяю его политических взглядов. Да, в роли президента он мне тоже не нравится.
Но это не значит, что он меньше гражданин Казахстана, чем я или Гульбахрам
Жунис. Никто не запрещает ей голосовать против него. Козлов не Колбин, его
никто не собирается назначать. А право выбора никто не отменял.
Кстати,
предваряя ехидные комментарии, хочу оговориться: я не считаю, что в России
межнациональные отношения лучше, терпимее, толерантнее. Казахстан в этом смысле
может дать много очков вперед своему северному соседу — особенно после событий
на Манежной площади.
-
События на Манежной площади еще раз высветили всю сложность межэтнических
отношений в бывшей метрополии. С вашей точки зрения, казахстанский выплеск и
российская хроника имеют какую-нибудь общую идеологическую подоплеку?
— Вы знаете,
совсем недавно я задумывался над этим вопросом. Я думаю, что они
разнонаправленные по своему вектору. Россия, а точнее сказать, Москва, пожинает
сейчас плоды гайдаровской внешней политики, основанной на полном отрицании
русских традиций — умения решить вопросы с национальными окраинами путем
интеграции местных элит в «федеральную». Однажды отторгнув Кавказ и Закавказье,
перечеркнув общую историю, российские власти поддались на провокации и
развязали сразу три войны на этом направлении. Каждая из них сопровождалась
информационной травлей «черных» — вне зависимости от на-циональности. В итоге
народы Кавказа ощущают себя гражданами второго сорта и демонстрируют скрытый
протест на улицах российских городов, танцуя лезгинку и всячески эпатируя
общество. А общество — в ответ — поддерживает лозунги, прозвучавшие на Манежной
площади.
У казахстанских
радикал-националистов, в свою очередь, нет никакой массовой поддержки. Это факт
очевидный, и думаю, доказывать его нет особой нужды. Полагаю, что «яичный
инцидент» — это сценарная разработка кого-то из представителей правящей элиты.
Как любой сценарий подобного рода, он был очень топорно сработан и совершенно
точно его последствия не были заранее проанализированы досконально. В итоге -
казахи в большинстве своем провокацию явно не поддержали и не одобрили, а
русские — обнаружили существование Владимира Козлова. Лидер партии «Алга!»,
думаю, должен благодарить своих националистически настроенных оппонентов за
неожиданный пиар — на некоторое время Козлов, сам того не желая, стал в глазах
общества выразителем интересов русскоязычной части граждан Казахстана.
— Для
вас как представителя поколения, сформировавшегося в эпоху, как сейчас модно
выражаться, смены парадигм, какое понятие ближе или же комфортнее: «интернационализм»
или «толерантность»?
— После событий
на Манежной площади Максим Гликин из «Ведомостей» написал такую вещь о
поколении сорокалетних: «Если и было что-то хорошее в Союзе, то воспитание -
даже не толерантности, а доброжелательности и живого интереса к иным культурам
сограждан. Это было так естественно, что вся страна пела песни Бабаджаняна («Эти
слова о тебе, Москва…), любовалась Кикабидзе, Магомаевым, Вески и
Вайкуле, болела за сборную, где в воротах стоял лучший вратарь мира Ренат
Дасаев, а чужие ворота терзал дважды признанный лучшим футболистом Советского
Союза Рамаз Шенгелия. Они не были чужими, другими, приезжими. Они были нашими,
своими, любимыми».
Как принято
выражаться в сети — подпишусь под каждым словом. Я такой же осколок СССР, как и
сорокалетние, и пятидесятилетние. Как и у всех, кто родился в конце семидесятых-начале
восьмидесятых, мое восприятие советской эпохи немного смазано — она кончилась,
едва успев вложить в нас, так и не ставших комсомольцами, свои, может быть,
самые лучшие идеалы. Одним из которых, да, был интернационализм. Но я не помню
советского интернационализма — я гонял в футбол, ходил в школу, не особенно
вдаваясь в национальные подробности — вокруг меня были друзья. И только потом я
осознал, что они были казахи, русские, армяне, азербайджанцы. Был даже китаец.
Вот именно такой интернационализм мне больше всего по душе. А tolerance -
слишком «западное» понятие, оно несет в себе заведомо негативный заряд: я, мол,
толерантен к твоему главному недостатку — национальной принадлежности, я ее не
замечаю. Типичная составляющая индивидуалистской философской основы Запада.
Хотя…
Справедливости ради отмечу, что не все представители поколения тридцатилетних
так думают.
— Я
правильно понимаю — ваши тревоги связаны в первую очередь с тем, что инерция
советской «дружбы народов» сходит на нет, а в то же время в сознательную жизнь
входят новые поколения граждан, для которых прежние идеологические установки не
более чем абстракция? Если интернационализм становится уже архаикой, а
толерантность время от времени дает сбой, что в такой ситуации необходимо делать
в первую очередь?
— Вопрос, что с
этим делать, задавать мне бесполезно. Я не политолог, не философ, не политик. У
меня нет готовых рецептов. В чем лично я убежден — нельзя замалчивать проблему.
Замалчиваемая проблема — слишком быстро становится маргинальной. Надо обсуждать
проблемы представителей всех национальностей, говорить о них. И очень, я бы
даже сказал, крайне важно — прислушаться к казахам! Я хорошо понимаю и разделяю
тезис Герольда Бельгера о том, что пока в Казахстане не будет хорошо казахам -
не будет хорошо никому. Мы большая страна, большая географически. И взгляды на
жизнь казаха из Атырау сильно отличаются от понятий жителя того же юга.
В Казахстане
очень много разломов, невероятное количество противоречий. Чего стоят два
совершенно разных по своей направленности, скорости развития и даже вектору
движения информационных поля страны, условно разделенные на казахское и русское
вещание? Про сферу межэтнических противоречий я уже молчу. Кроме того, я лично
несколько раз сталкивался с бытовыми проблемами, которые, не найдя решения, со
временем приобретали националистический душок. А помните инициативу Караганды
об этнических квотах во власти? В этом заявлении есть определенная логика — в
том смысле, что надо использовать этнический потенциал республики. Скажите,
если бы в стране во главу угла ставилась эффективность — разве возникла бы сама
мысль разделить власть на казахов и русских? Эта мысль в Казахстане -
преступна, но, к сожалению, в нынешних условиях она вполне логична.
Поэтому я
убежден: сфера межнациональных отношений слишком сложна, чтобы решить имеющиеся
в ней проблемы наскоком. У нас хорошие исторические предпосылки для построения
интернационального — ну или хотя бы толерантного общества. Но зависит эта
стройка от многих факторов — в частности, от вопросов политической
модернизации.
-
Несколько парадоксальный вопрос: на ваш как не носителя казахского языка
взгляд, что сдерживает его модернизацию? И что нужно сделать, чтобы проблемы
его развития перестали быть линией далеко не условного водораздела между нами,
гражданами Казахстана?
— Вы знаете,
деление общества по языковому принципу — ошибочная штука. Ну, мне так кажется.
Потому что если человек с рождения жил в Казахстане — он понимает казахский
язык. В той или иной степени, конечно. Иногда возникают чисто бытовые ситуации,
когда мои друзья — русские, корейцы, а тем более шала-казахи — вполне сносно
начинают использовать казахскую бытовую лексику в повседневной жизни. Или, во
всяком случае, понимают, о чем идет речь.
 Эта проблема
политизируется без оглядки на реальную ситуацию. Поэтому, прежде чем проводить
водораздел, надо досконально изучить ситуацию.
А модернизацию
казахского языка, я считаю, сдерживают сами казахи. Поясню. При подготовке
материалов для российского агентства, я считаю, нельзя игнорировать
казахскоязычное культурное и информационное поле. Эта часть жизни страны в
гораздо большей степени, чем русскоязычная, нуждается в публичной
представленности. Сейчас даже в самом Казахстане (я уже не говорю про Россию)
нет понимания того, как развивается казахскоязычная часть общества. И я начал
искать курсы казахского языка. Но не те, где мне просто будут разъяснять законы
сингармонизма и постановки окончаний. Это я прошел еще в школе. Я хочу изучать
язык Абая в связке с языкознанием, культурологией, историей народа. Я хочу
изучать язык, если можно так выразиться, системно и фундаментально. Я хочу
знать казахский не хуже русского — понимать этимологию слов, связь слова с
цивилизационной основой и так далее. Но я не смог найти таких курсов. Их нет
даже для тех, кто ищет и заинтересован. А те, кто не сильно заинтересован, и
вовсе никаких не найдут. Да, наши дети выучат язык в детских садах и школах -
худо-бедно работа в этом направлении идет. А как насчет стимулирования
взрослых, тех, кто не считает, что знание языка необходимо? При всем уважении к
казахскому языку сфера его применения довольно узка и не расширяется. Для
познания мира логичнее тратить время и ресурсы на английский язык. Или на
китайский — если сфера интересов лежит на Востоке.
Чиновники
понимают проблему, но не решают, а пытаются переломить ситуацию через колено,
насаждая казахский язык искусственно. Они принуждают кинопрокатчиков
дублировать фильмы на казахский язык. Но чего можно добиться, убивая
кинобизнес? Что, у нас не развит формат DVD? Ну, перестанут молодые люди ходить
в кино, кому от этого хуже? И где тогда те же чиновники будут крутить
патриотические ролики? На ТВ? Так в подавляющем большинстве люди смотрят
российские каналы. Или хотите навязать правила кабельному ТВ? Мне иногда
интересно — они всерьез считают, что в век распространения цифровых технологий
и интернет-телевидения можно эффективно нажимать на кнопку, как это было в
СССР?
— Вы
говорите слишком очевидные вещи…
— А вы ждали
социального анализа? Я журналист, я могу только констатировать какие-то
процессы. Могу видеть, что некоторые из них негативны по своей направленности.
И, опираясь на опыт и системные размышления экспертов, — формулировать свой
прогноз, частный взгляд на будущее. А остальное — удел экспертного сообщества.
Но, к сожалению, к специалистам в Казахстане не принято прислушиваться.
Особенно — если их взгляд в целом не ложится в рамки существующей идеологии.
То же самое и с
казахским языком — лингвисты предлагают самые разные пути модернизации языка.
Не забывайте, что из-под богатейшего языка скотоводов и кочевников была выбита
цивилизационная основа, резко и полностью сменился быт и условия жизни. И в
течение 70 лет, включая 20 лет независимости, он практически не наполнялся
техногенными терминами. А те термины, которые искусственно создавались, не
всегда становились живой основой языка. Что можно сделать теперь, как можно
теперь наполнить смыслом жизни высохшее дерево? Если спросите меня — надо дать
ему развиваться через молодежь. Только она, как мне кажется, способна
сформулировать технический новояз, который со временем станет предметом
лингвистического обихода. Но к классическому казахскому этот язык не будет
иметь никакого отношения.
Вопросы
задавал
Кенже
ТАТИЛЯ
  Сайт газеты «Central Asia Monitor»

По сообщению сайта Meta · новости дня