Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Цинизм в квадрате // Анатолий Праудин поставил роман Анатолия Мариенгофа

Дата: 14 января 2011 в 08:22

Театр имени Ленсовета показал премьеру спектакля Анатолия Праудина по «Циникам» Анатолия Мариенгофа. На сцене в число действующих лиц вошли отсутствующие в романе исторические персонажи: Ленин, Сталин и Троцкий. За историческим балаганом наблюдала ЕЛЕНА ГЕРУСОВА. В глубине сцены установлен огромный черный квадрат. Технически это рама, плотно перетянутая эластичными лентами, таким образом, плоскость оказывается проницаемой, из нее выползают головы, руки, торсы персонажей революционного балагана, в романе отсутствующих. Подобную технологию художник Александр Орлов уже использовал в спектакле десятилетней давности «Концерт замученных опечаток» по Ильфу и Петрову. Однако у Анатолия Праудина этот прием помимо остроумного постановочного, клоунского и марионеточного трюка дает что-то вроде философского комментария. Здесь это именно что черный квадрат Малевича — знак, заменивший икону. Из него появляется и врывается в жизнь героев всякого рода нечисть вроде вождей революции в гротескных или портретных гримах, в адских красных париках и одеждах. Среди незваных гостей, к примеру, мимоходом появляется на сцене в есенинском гриме Имажинист (Андрей Попов), а это, скорее, уже герой «Романа без вранья». Прочие исторические лица (Ленин, Троцкий, Сталин и другие) присутствуют на сцене чуть ли не постоянно, в действие они введены автором инсценировки, постоянным соавтором режиссера Натальей Скороход. Эта буффонная красная гвардия азартно переругивается репликами исторических сводок из романа, Ленин (Петр Квасов) под шумок пытается отвинтить шишечки с чужой кровати, Сталин (Алексей Торковер) подторговывает самогоном из анекдотического ленинского чайника. Время от времени они прокатывают по сцене огромное красное же тракторное колесо. И это, понятное дело, колесо истории. И тут очень заманчиво вспомнить о чем-нибудь вроде циркизации театра и трагическом балагане, о соответствии этих приемов времени, в котором как раз и живут герои «Циников»,— 1918-1924 годы. Проблема, однако, в том, что в ленсоветовском спектакле красные коверные становятся чуть ли не главными героями. И превращают историю в буффонаду, а обреченную любовь Ольги (Наталья Шамина) и Владимира (Алексей Фокин) — в буржуазную мелодраму, лишь сопутствующую этому цирковому конферансу, на сцене густо засыпанной серым пеплом, оставшимся, видимо, от пожара революции. Посреди скелетов и лошадиных черепов. Вокруг старорежимной кровати в кружевных подзорах. Спектакль и начинается с того, что красный патруль мочится на Владимира, направляющегося к Ольге с цветами. И пусть потом Алексею Фокину удается показать, как растет тоска и усталость его героя, а Наталье Шаминой — продемонстрировать ветреный и капризный характер своей героини, но главным в спектакле отказывается именно столкновение этих двух миров, причем как мира реального человеческого и мира ирреального революционного. В романе же никакой такой балаганной мистики и политического противостояния нет. Историку Владимиру, от лица которого и написаны «Циники», русская революция и вовсе кажется естественным продолжением жестокой национальной истории. В романе из мозаики документальной хроники, быта, чувств собрана единая трагедия времени. И в этом смысле сила столь наглядно присутствующего в спектакле «черного квадрата» должно быть вовсе не в том, что он запускает в жизнь какие-то адские силы, а в том, что он поглощает героев, затягивает их в пустоту. Военный коммунизм, НЭП, голод — реальные и даже обыденные обстоятельства для героев «Циников», что, согласитесь, пострашнее всяких чертей. Однако в Театре Ленсовета на историю первых советских лет предпочли взглянуть с безопасного расстояния буффонады. Этот прямолинейный режиссерский комментарий, персонифицировавший зло в лицах и жестко поделивший мир на дураковатых красных дьяволов и белых домашних агнцев, довольно резко меняет поэтику романа Мариенгофа. Но зато продолжает манеру Анатолия Праудина, который в своих спектаклях без обиняков настаивает на абсолютных значениях добра и зла. Вроде как «сгинь нечистая сила».

По сообщению сайта Коммерсантъ