Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Росчерком пера

Дата: 25 января 2011 в 22:20

Некоторые пишут книги. Многие их читают. И только единицы становятся коллекционерами дарственных надписей их авторов.
Один из таких живет в Алматы — бывший десантник, пограничник, ныне пенсионер Петр ГОРОБИНСКИЙ (на снимке).

— В Доме военной книги в Москве долгие годы на стенде клуба книголюбов висела фотография, — Петр Владимирович показывает вырезку из журнала тех лет. — На фото — поэт Евгений ДОЛМАТОВСКИЙ, казахский поэт Утеген КУМИСБАЕВ, директор Дома военной книги Иван Иванович МАРКОВ и я.

— Здесь только затылок ваш виден! — говорю я.
— Зато фамилия в подписи к фотографии есть! — смеется он в ответ. — На большее я не претендую.

На встрече с маршалом БАГРАМЯНОМ в Центральном доме литераторов, вспоминает мой собеседник, было многолюдно. Многие были в военной форме, с генеральскими погонами. Капитан Горобинский решил: была не была! В другой обстановке он бы не посмел тревожить маршала, а тут не удержался — шагнул вперед. Генералы остались за спиной.
— Товарищ маршал, — обратился, — в свое время вы подписали приказ о присвоении мне звания лейтенанта.
— Да? — удивился маршал. — Чем занимаешься?
— Учусь в Академии бронетанковых войск.
Честно говоря, некоторые прибегают к подобного рода уловкам, чтобы попросить для себя что-то существенное: распределение, звание, решение жилищного вопроса. А Горобинский по военному отчеканил:
— Дайте автограф.
— С удовольствием! — ответил Баграмян и расписался на первой странице своих свежеизданных мемуаров, еще пахнущих типографской краской.
Стеллажи в его трехкомнатной квартире прогибаются под тяжестью книг. Каждое издание разбухло от газетных вырезок, вклиненных между страницами. Все, что печаталось, к примеру, о поэтессе Римме КАЗАКОВОЙ, вырезал и отправлял в ее труды. Все, что связано с Фазу АЛИЕВОЙ, — в ее. Эти сокровища в мягких и твердых переплетах начинаются словами: «Дорогому Петру…»
У каждого автографа своя история, иногда весьма забавная.

В 1973 году Горобинский в Москве попал на встречу с писателем Александром ЧАКОВСКИМ, а книгу его купить еще не успел. Он увидел вожделенный переплет в витрине с прочно закрытой стеклянной дверцей в Центральном доме литераторов. Витрина была на самом видном месте, поэтому он дождался, когда все рванули в зал, где проходила встреча, поставил жену караулить в дверях, а сам перочинным ножичком вскрыл витрину и вытащил «Блокаду».
— Жалею, что струсил и стер надпись «Библиотека Центрального дома литераторов», — вздыхает теперь отчаянный коллекционер.
— Не каюсь, — говорит, — в содеянном: книги те, как оказалось, все равно работники растаскивали, когда обновляли витрину новинками.
В ЦДЛ Горобинский был своим.
Тогдашний его директор Борис Михайлович ФИЛИППОВ представлял Петра Владимировича писателям как лучшего друга.
Константин СИМОНОВ никак не хотел верить, что Горобинский не журналист. (Поэт оставил ему дарственную надпись над стихотворением «Жди меня» в поэтическом сборнике, на первых изданиях романов «Солдатами не рождаются» и «Живые и мертвые».)
— В какой редакции работаешь? — допытывался он у Горобинского. — Я давно тебя заметил.
— А когда меня Владимир Павлович БЕЛЯЕВ, автор трилогии «Старая крепость», знакомил с Сергеем Сергеевичем СМИРНОВЫМ, автором «Брестской крепости», то сразу предупредил: «Сергей, это не писатель и не журналист, это наш читатель», — смеется Горобинский.
Смирнов поразился:
— Серьезно?
— Ему от нас ничего не надо! — заверил Беляев.
— Кроме автографа, — добавил Горобинский.
Писатель Беляев познакомил собирателя автографов с поэтессой Юлией ДРУНИНОЙ. Они подружились.
На творческих встречах любимых литераторов, которые Горобинский старался не пропускать, вопросов он никогда не задавал.
Слушал, аплодировал в толпе поклонников с заветной книгой в руках.
Вскоре руководство Дома литераторов и Дома военной книги, где он тоже стал своим, стало поручать ему встретить очередного писателя, сопроводить его.
Поэт Карло КАЛАДЗЕ, как истинно гостеприимный кавказец, не раз приглашал Петра Владимировича в гости.
«Приеду», — легко соглашался Горобинский. Но так и не вырвался. Он — человек военный — кочевал по стране по приказу командования: из Киргизии — в Литву, из Литвы — в Москву, из Москвы — в Панфилов Алматинской области. С чемоданами книг...

Дом опустел после смерти жены.
— Проводила меня на работу, — вспоминает Петр Владимирович. — Вышла на лоджию. Я ей помахал. Она ответила. В 11 часов позвонила мне на работу: купила тебе газеты, пойду за хлебом. Вернулась, стала открывать входную дверь. И упала у порога — сердце.
С тех пор он один.
Вспоминает жену, пересматривая автографы, которые собирал при ее жизни.
И как будто не так одиноко становится...
Еще он живет воспоминаниями.
Жалеет, что не смог сохранить первые книги из детства: «Робинзона Крузо» и книгу об одном из первых русских летчиков Сергее УТОЧКИНЕ.
Бабушка страницы его любимых книг пустила на кульки для ягод, которыми торговала.
У него 3708 книг.
Многие — с дарственными надписями авторов.
Горобинский никак не соберется пересчитать, сколько у него автографов.
Может, 300, говорит, а может, и 1000.
Кому оставить свое книжное наследство, Петр Владимирович пока не знает. Трое внуков живут в Эмиратах: дочь вышла замуж за араба. Внуки читают на английском, а думают на арабском. В Казахстане подрастают еще пятеро внучат — дети сына. Но они пока маленькие.
— К их совершеннолетию соберу новые автографы, — говорит Горобинский.

Хельча ИСМАИЛОВА, ismailova@time.kz, фото Владимира ЗАИКИНА, Алматы

По сообщению сайта Общественно-политическая газета "Время"