Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Президенты по выбору // Фотографии Михаила Горбачева и Бориса Ельцина

Дата: 28 января 2011 в 07:12

В Москве практически одновременно открылись две экспозиции, отмечающие также практически совпадающие 80-летние юбилеи Михаила Горбачева и Бориса Ельцина. Оба проекта осуществлены Московским домом фотографии при поддержке фондов соответственно Бориса Ельцина и Михаила Горбачева. На выставках «Михаил Горбачев. Perestroika» (ЦВЗ «Манеж») и «Борис Ельцин и его время» (Мультимедиа Арт Музей) побывала АННА НАРИНСКАЯ. У подобных проектов имеется общее и практически неотменимое качество — они заставляют работать память любого вышедшего из младенческого возраста зрителя, пробуждают его собственные воспоминания. Меня, например, ельцинская выставка заставила вспомнить вот что. В начале девяностых, когда поползли слухи о предстоящем уничтожении бассейна «Москва», я решила туда — для галочки — сходить. Как оказалось, куда более популярной, чем собственно бассейн, там была сауна. В ней сидели голые женщины с войлочными шапками на головах и говорили о Ельцине. Говорили долго и страстно, а одна даже воскликнула: «Нет, он все-таки отличный, видный мужик — и вице-президента себе взял какого видного». Экспозицию «Борис Ельцин и его время» составляла как будто бы та женщина. Эта выставка вся про то, какой все-таки он отличный мужик: и сам видный, и вокруг него все — а совсем не один только Александр Руцкой — видные. Про то, как задорно он отплясывал в 1996 году во время предвыборного поп-концерта, как заразительно хохотал на концерте «Московская юморина» (в том же году), как здорово смотрелся, стоя на высоких качелях во время празднования Сабантуя в Татарии (в том же году). Про то, как он внушительно выглядел рядом с Клинтоном, Шираком, Мейджором. Про то, как играл в теннис. Там имеются, конечно, необходимые маячки в виде портрета Холодова, снимков с похорон Листьева и парочки фотогеничных нищих. Но это так — виньетки. А происходившее в Чечне подано каким-то таким образом, что главным снимком оказывается «Ельцин и Масхадов подписывают договор о мире и принципе взаимоотношений между РФ и республикой Ичкерия. 1997» (очень хорошее, кстати, фото: все присутствующие, включая подписантов, смотрят вниз, на оказавшийся не судьбоносным договор и только стоящий за спиной у Масхадова профессиональный актер Ахмед Закаев — прямо в камеру). В общем, эта выставка, наверное, прекрасный подарок к юбилею родным и близким первого президента России. Что-то вроде нарисованного по памяти парадного портрета. Хотя вообще-то по памяти можно рисовать портреты разные. Например, выставка в Манеже, посвященная Горбачеву и перестройке,— она другая. Она про несчастного человека, который разбудил нечто, с чем не только не смог справиться, но про что он и сам не смог окончательно понять, что это такое. И хоть такой подход нельзя назвать обезоруживающе оригинальным, но он все равно трогает, даже цепляет. Начинается с фото строительства Большого Ставропольского канала в 1972 году — молодой руководитель в шляпе похож вместе на молодого Брежнева и артиста Куравлева. А потом — первые радостные выходы в народ, встречи с Тэтчер, Рейганом и Миттераном. Первые съезды народных депутатов (та самая знаменитая фотография, где Горбачев грозит пальцем Сахарову). Потом фотографии огромных демонстраций и огромных очередей, пустых прилавков, декорированных пачками со смесью «Малыш», беженцев из Чернобыля, первых вещевых рынков, читателей «Московских новостей» и бунтующего Тбилиси. Хрестоматийные снимки возвращения из Фороса. И в конце концов — на видеоэкране, в отрывке из какой-то телепрограммы совсем уже старый человек, старающийся как можно незаметнее утереть набежавшие слезы. Там не слышно, про что он говорит — про жену или про страну. Причину такого несходства этих юбилейных экспозиций, конечно, можно искать в каких-нибудь совсем практических обстоятельствах, но, какими бы эти обстоятельства ни были, эта разность, кажется, отражает уровень осознанности нашего собственного отношения к этим эпохам. Перестройка большинством из нас определяется ну хотя бы как «сложное время перемен». А ельцинское правление — и от этого, похоже, никуда не деться — остается «лихими девяностыми». И попытка избежать этого определения, создать ему альтернативу — это муляж какой-то, лакировка действительности, как говорил еще один руководитель нашего государства.

По сообщению сайта Коммерсантъ