Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Как выжить, если на тебе «пояс шахида»

Дата: 02 февраля 2011 в 14:50

Жилет из девяти килограммов гвоздей, болтов и взрывчатки — такой «подарок» получил Алексей Фурлетов в свой 19-й день рождения.

«Вот и всё», — подумал парень, мысленно попрощавшись с жизнью. А ведь он только-только приехал на воинскую службу в Чечню. Он так хотел служить, почувствовать запах пороха, поездить на БТР…

Прошло 11 лет. Но те полгода, проведённые на Кавказе, всё время в памяти. Шесть месяцев службы Алексей может, не задумываясь, разложить по дням, часам и минутам. Воспоминания как заноза в голове.

В 1999 году из Горьковского района Омской области, где Алексей родился и вырос, военкомат отправил его на Дальний Восток. Оттуда пришла разнарядка в командировку. Сказали кратко: «На Кавказ».

— Хочешь-не хочешь — никого не интересует, — вспоминает Фурлетов. — В армии никто никому ничего не объясняет. Почему нам тогда на Дальнем Востоке дали БТР 1976 года выпуска? С виду новые машины, а внутри ничего «живого» нет. Как мы на ней будем ездить и стрелять, никого не волнует. Про Чечню тогда предпочитали молчать, а не говорить. И ехать на Кавказ никому не хотелось.

«Мечта» о запахе пороха сбылась в первый день. Чечня — это сумасшедшая жара, дым и выстрелы.

— Высовываешь голову из автомобиля, а там пули летят. Жутко, — тихо говорит Алексей. — Убили водителя. Все вокруг бегают, кричат, что-то уносят, приносят… Тогда никто не осознавал, что это война. Постреляли, и ладно. На кино похоже. Нас в первый день встретили загорелые ребята. Мы тогда разом подумали, что тоже хотим быть такими. К несчастью, сбылось: загорали и сгорали на войне за мгновения. И не только на солнце — в полыхающих БТР, подожжённых палатках. По ночам раздавался свист самоходных артиллерийских установок, по-армейски — «савушек». Потом привыкли. Стреляют, и Бог с ними.

Ранило Фурлетова только один раз — в горах. А ещё лицо огнём опалило. Впрочем, ему ещё повезло — он только заикается с тех пор. Когда на машину упал снаряд из миномёта, в которой сидели два солдата, напарник остался без глаз. Алексей не мог говорить восемь дней.

А потом был плен. Семь дней ада и мыслей о том, что умирать в 19 лет ой как не хочется. Он просто поехал за водой. Просто решил помочь мужчине и женщине, которые стояли у автомобиля. «Может, сломались?» — подумал Алексей.

— Последнее, что помню, — удар по голове, — рассказывает кавказский пленник. — Очнулся уже в яме с водой. Руки скотчем замотаны. Я думал, его разорвать можно. Не тут-то было. Вытащили меня из ямы два деда, спрашивают, сколько я их людей убил? Я молчал. Зачем они спрашивают? И так всё знали. Забрали документы. Предлагали мусульманскую веру принять, за них воевать. Обещали, что через полгода я буду отдыхать и считать доллары. То, что мне и в России хорошо, они понять не могли. А мне, как в «Белом солнце пустыни», — за державу обидно. Думал только о том, что если убивать будут, так чтоб сразу. Чтобы не мучили.

Через семь дней пленного русского вывели на улицу и надели на него «пояс шахида». Несколько килограммов гвоздей, болтов, подшипников повисли на нём мёртвым грузом. А ещё было обидно, что умирать придётся в свой 19-й день рождения. И что придётся взрывать вместе с собой простых жителей. О том, как дальше сработал спецназ, он помнит плохо. Оцепили территорию. Освободили его за границей Гудермеса.

А потом наступило самое страшное — он вернулся домой. Пленнику пришлось привыкать жить без Кавказа. Он с удивлением заметил, что это невыносимо.

— Я сидел всю зиму дома, в своём крохотном селе, и хотел… вернуться назад. На войне — ЛЮДИ, а в обычной жизни — нет. На войне я мог довериться каждому солдату из своего отряда, и ни один из них не предал бы. А в жизни? Вернулся после армии домой, женился. Хорошая девушка была. Только через два года в аварии разбилась. Руки опустились. Ни друзей, ни подруг. Ни военного билета.

Добиться его восстановления Фурлетову удалось только прошлым летом — спустя 11 лет после службы.

P. S.: Сейчас Алексей находится в омской колонии № 7. Когда умерла мать, он обвинил в её смерти отчима и разобрался с ним «по-семейному». Закончилось всё судом и сроком за вооружённое нападение.
 

По сообщению сайта Аргументы и Факты