Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Максимум по минимуму // Ольга и Олег Татаринцевы в ММСИ

Дата: 03 февраля 2011 в 05:52

Ретроспектива художников Татаринцевых, открывшаяся в Московском музее современного искусства (ММСИ), называется «Максимум исключений» и состоит из живописи и керамической скульптуры в духе калифорнийской ветви американского минимализма. Естественное для этого стиля ощущение дежавю испытал ВАЛЕНТИН ДЬЯКОНОВ. Супруги Татаринцевы родились и учились в Азербайджане, работают в Москве. У них были персональные выставки, они участвовали в больших кураторских проектах, но известности не снискали. Дело в том, что минимализм у нас, во-первых, не слишком популярен, во-вторых, практически не имеет предыстории. Отсутствие спроса объясняется недоверием к стилю, лучшие образцы которого подозрительно похожи на продукцию магазина «Икеа». Почти всем ключевым течениям послевоенного искусства Запада можно найти аналоги в советском андерграунде, кроме наиболее сдержанного, лишенного иронии и внятной метафизики стиля. Редкие исключения — Александр Юликов, Александр Константинов — подтверждают правило. Кроме того, минимализм, пожалуй, наиболее требователен к выставочному пространству, его чистоте и широте. Что-либо почувствовать при взгляде на два красных параллелепипеда, поставленных друг на друга, можно только в просторном зале, пустынном, как мир в первый день творения. В таких и только таких условиях скупость формы производит впечатление и вызывает самые богатые ассоциации. Минималист, как истинный пифагореец, стремится вернуть нам идеальный порядок, закрыв живую жизнь в ящики и полки. Что скрывается в параллелепипедах и кубах, угадывать интересно, и ответы зависят буквально от всего — от роста зрителя до любимого цвета и размера. С другой стороны, русскому искусству минимализм не особо нужен. На своей родине, в США, он был очередным витком развития европейского авангарда под знаком гигантомании и сложился под непосредственным влиянием бывших преподавателей легендарной школы «Баухаус», в тяжелые времена нацизма нашедших за океаном пристанище. Абстрактные экспрессионисты повторяли эволюцию пионеров беспредметного искусства — Пита Мондриана и Василия Кандинского, немцев из группы «Мост» и другого импорта. Минималисты шли за геометрической абстракцией, Малевичем, Йозефом Альберсом, архитектурой и мебелью «Баухауса». Понятно, что наследники героев авангарда, к числу которых относятся и россияне, испытывали по отношению к прошлому более сложные чувства, чем американские энтузиасты. Минималистов из США обычно делят на две группы. На Восточном побережье, в снобском Нью-Йорке, процветала серьезная, сдержанная версия. Главный представитель этой ветви, Дональд Джадд, предпочитал монохромные объемы и подходил к делу своей жизни с программой, достойной философа-отшельника. На Западном побережье, в солнечной Калифорнии, минимализм вдохновлялся пляжными расцветками и оптическими эффектами. Эту, более жизнерадостную, ветвь официально называют «Свет и пространство», а в шутку — «фетишистами отделки», за любовь к гладким и блестящим поверхностям. Оба определения идеально подходят и Татаринцевым, особенно второе. У их керамики поверхность либо гладкая и бликующая, как леденец, либо ноздреватая, словно морская галька. Это искусство далеко от авангардных перепевок и обнаруживает родство с калифорнийцами по географическому признаку. Избыточная многоцветность не могла не возникнуть где-то поблизости от моря и россыпи фруктов на восточном базаре. Уйти от опасной близости к дизайну удавалось мало кому из минималистов, и Татаринцевы не исключение. Керамика постоянно напоминает о своей роли в декоративно-прикладном искусстве, а подчас и диктует композиционные решения. «Поле» Олега Татаринцева представляет собой двадцать глубоких черных тарелок, напрашивающихся на свежие яблоки, апельсины и бананы. В «Формуле звука», скульптуре из четырнадцати элементов в виде перевернутой буквы Г, Татаринцевы, по-видимому, следуют за теориями Василия Кандинского о цвете и музыке. Получается декоративная вещь — не лишняя в интерьере продвинутого санатория. Да и в целом искусство дуэта настраивает на мирный лад, в нем практически нет острых углов, резко взлетающих диагоналей и трюков с неустойчивым равновесием. Оно как витамин — сам не заметил, как проглотил, но вроде как стало повеселее.

По сообщению сайта Коммерсантъ