Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Атом без границ // Российские ядерщики становятся международными

Дата: 07 февраля 2011 в 08:12

2010 год прошел для российских атомщиков под знаком открытия границ. «Росатом» начал активную международную экспансию, объявив о целом ряде сделок по приобретению активов за рубежом, в том числе крупной американской Uranium One, строительстве массы новых блоков АЭС. При этом из-за ограниченности ресурсов замедлилась реализация некоторых внутренних проектов «Росатома». Зато впервые реальный допуск к российским атомным активам получают зарубежные инвесторы. В последние два года выражение «российская атомная отрасль» расширило значение. Раньше оно обозначало российские АЭС, атомные НИИ и машиностроительные заводы, урановые месторождения, обогатительные комбинаты и заводы по производству ядерного топлива плюс пара строительных проектов за рубежом. Сейчас, начав с тех же отечественных АЭС и НИИ, список приходится продолжать примерно так: «Одна из крупнейших уранодобывающих компаний со штаб-квартирой в Канаде, несколько международных СП и консорциумов (в том числе по обогащению урана и производству топлива), а также десяток проектов по строительству атомных станций за рубежом». Сейчас в развитии госкорпорации можно выделить три основных международных направления — добычу урана, строительство АЭС и привлечение зарубежных инвесторов в отечественную атомную отрасль. За рубежом активность «Росатома» шла до последнего времени по двум направлениям — строительство АЭС и скупка урановых активов. «Атомредметзолото» (АРМЗ) за пару лет превратилось из оператора добычи на отечественных месторождениях в держателя контрольного пакета канадской Uranium One. Благодаря этому урановый холдинг «Росатома» сейчас ведет добычу в Казахстане, Австралии и США, а после приобретения австралийской компании Mantra Resources получит и перспективные площади в Танзании. К 2015 году АРМЗ намерен достичь уровня добычи 12,5 тыс. т урана в год (18% общемировой, второе место вслед за «Казатомпромом»). В 2009 году, когда массированная скупка активов только начиналась, холдинг добыл 4,6 тыс. т урана и занимал лишь пятое место в мире (10% добычи). Планы по возведению атомных станций за рубежом превосходят общий объем нынешней российской атомной энергетики, вместе взятой. Глава «Росатома» Сергей Кириенко в конце 2010 года оценивал возможный портфель заказов госкорпорации в 23-25 блоков. Общая мощность этих АЭС может составить порядка 30 ГВт. В России сейчас действует 10 АЭС суммарной мощностью 24,2 ГВт. «Росатом» уже достраивает станции в Индии (Куданкулам), Словакии (Моховце), Болгарии (Белене) и Иране (Бушер), имеет договоренности по сооружению энергоблоков на Украине, в Белоруссии, Турции, Китае, Армении, Вьетнаме и той же Индии, участвует в тендерах в Чехии и Иордании. Причем о большей части этих проектов госкорпорация объявила лишь в прошлом году. Это создавало впечатление, что «Росатом» резко ускорил свою экспансию на зарубежные рынки, хотя ряд проектов явно обсуждался уже в течение нескольких лет. На фоне многомиллиардных приобретений АРМЗ и новых контрактов на строительство АЭС несколько теряются другие зарубежные проекты. Например, в конце 2009 года «Атомстройэкспорт» приобрел немецкую компанию Nukem Technologies, специализирующуюся на выводе из эксплуатации старых АЭС, а уже в 2010 году «Росатом» выкупил контроль над украинской «Зарубежспецсталью», нужной госкорпорации для гарантии поставок спецсталей для атомных реакторов. Кроме того, впервые было решено вывести за рубеж часть производства ядерного топлива. Такой завод будет строиться на Украине, аналогичные мощности планировалось разместить в одной из стран Восточной Европы (чаще всего в качестве потенциального места для завода называлась Словакия). На данный момент экспансия «Росатома» за рубеж в основном оплачивается и гарантируется государством. Собственные возможности госкорпорации тоже велики, но их было бы явно недостаточно для того, чтобы, например, АРМЗ мог спокойно приобретать одну уранодобывающую компанию за другой. На выкуп 100% Mantra Resources будет потрачено около $1,2 млрд, за Uranium One были отданы доли АРМЗ в казахских месторождениях и $610 млн. Эти покупки были в значительной мере (если не полностью) оплачены за счет вливаний из госбюджета («Росатом» в 2009 году получил от государства на выкуп акций своего дочернего уранового холдинга 50 млрд руб.). Строительство АЭС за рубежом также поддерживается государством, хотя методы здесь несколько другие. Это, как правило, кредиты государства и госбанков. Например, Россия сразу была готова кредитовать сооружение Белорусской АЭС, но проект тормозился вплоть до января 2011 года из-за политических трений между Минском и Москвой и желания Белоруссии выбить из российского Минфина несколько лишних миллиардов долларов на не относящуюся к АЭС социальную инфраструктуру. Аналогичный кредит предлагали и Софии после того, как из проекта АЭС Белене ушла немецкая RWE. Кредитные деньги российского происхождения могут привлекаться для АЭС Аккую в Турции и других атомных строек. Про расчетные сроки возврата таких кредитов в «Росатоме» не рассказывают, что может вызывать сомнения в коммерческой эффективности проектов. На такую поддержку можно смотреть либо как на искусственное госстимулирование отрасли (так было в 1990-х, когда госкредиты помогли, например, построить первую очередь Тяньваньской АЭС в Китае и тем самым сохранить отечественные компетенции по строительству атомных станций), либо как на общемировую практику финансирования. В «Росатоме» предпочитают указывать на последнее, утверждая, что все атомные концерны мира в своей экспансии опираются на помощь государства. Например, атомная промышленность США за последние два десятка лет не строила новых энергоблоков, и ключевой причиной считается отсутствие до последнего времени какой-либо господдержки. Неофициально в «Росатоме» подчеркивают, что другие страны также используют льготные кредиты для поддержки своей атомной отрасли, причем условия такой господдержки в России пока уступают зарубежным (ставка по российским кредитам все еще выше). Приобретение урановых активов за счет вливания бюджетных средств также не считается в «Росатоме» безвозвратной тратой денег. Источники в отрасли поясняют, что в условиях атомного ренессанса (так на рынке называют резкое увеличение темпов развития атомной энергетики, начавшееся в 2000-х годах) спрос на уран растет, котировки уранодобывающих компаний поднимаются и рост стоимости приобретенных АРМЗ пакетов в перспективе перекрывает затраты на их приобретение. Кроме того, следует учитывать исключительно высокие сроки окупаемости АЭС, достигающие 20 лет и более. Получить на разумных условиях гарантии частного финансирования таких проектов гораздо сложнее, чем заручиться поддержкой государства или госбанков. Но у международной экспансии есть и обратная сторона — отвлечение внимания и ресурсов от внутренних проектов. Например, АРМЗ, покупая активы за границей, значительно сдвинул, до 2020 года, ориентировочные сроки начала добычи на крупнейшем Эльконском месторождении (запасы — 319 тыс. т урана, больше, чем на всех других российских месторождениях АРМЗ, вместе взятых). Строительство новых энергоблоков на АЭС тоже ведется медленнее, чем предполагалось. «Росатом» рассчитывал после 2015 года выйти на темп ввода по три-четыре энергоблока в год, потом цифра была снижена до двух блоков, сейчас говорится об одном гигаваттном блоке в год. В то же время международная активность «Росатома» начала работать в обе стороны. Еще два-три года назад иностранцы не могли закрепиться в российской атомной отрасли, даже когда их туда настойчиво приглашали. Показательна судьба одного из пилотных международных проектов «Росатома» — двойного российско-канадского СП по добыче урана. В 2007 году Cameco и АРМЗ договорились о создании двух предприятий, одно должно было добывать уран в Канаде, другое — в Ленинградской области и Карелии. Проект был закрыт, поскольку СП в России так и не получило лицензии на добычу. Сейчас «Росатом» готов пускать иностранцев практически в любой атомный проект внутри страны. Даже в капитал обогатительных комбинатов, являющихся ключевым элементом ядерного топливного цикла (например, путем создания СП с Казахстаном на базе Уральского электрохимического комбината и с Украиной). Иностранцев продолжают активно звать и в уранодобывающую отрасль. АРМЗ ожидает, что развитие Эльконского месторождения в Якутии будет производиться вместе с японской Mitsui и, возможно, другими инвесторами. Предложения подумать о совместной разработке российского урана получали также Индия и Китай. В машиностроительной отрасли уже несколько лет существует проект по созданию в Подольске в партнерстве с Alstom тихоходных турбин для АЭС. Наконец, «Росатом» рискнул поступиться монополией на владение атомной энергетикой: 49% акций Балтийской АЭС в Калининградской области предполагается отдать иностранному инвестору, на роль которого прочат итальянскую Enel. Существует и договоренность по созданию консорциума с немецким концерном Siemens, но пока неясно, когда намерения сторон воплотятся в конкретные контракты. В настоящее время ключевыми заказчиками на рынке строительства АЭС являются Китай и Индия, которые намерены развить у себя мощную атомную энергетику. Дели, например, имеет предварительную договоренность с «Росатомом» на сооружение трех АЭС (до 16 энергоблоков). И Индия, и КНР готовы работать со всеми крупными компаниями, имеющими технологии строительства атомных станций. Помимо «Росатома» это в первую очередь американско-японский консорциум Westinghouse-Toshiba и французская Areva. Последняя в данный момент строит АЭС в Китае (Тайшань, два энергоблока), Финляндии и Франции, а также заключила договор с Индией на сооружение от двух до шести блоков в Джайтапуре. Westinghouse получила контракты на строительство в КНР четырех энергоблоков мощностью около 1 ГВт каждый, а также примет участие в разработке проекта китайского промышленного атомного реактора. Кроме того, серьезным конкурентом в последние годы стала корейская KEPCO, разработавшая собственный проект АЭС на основе западных технологий. Компания, в частности, получила контракт ОАЭ на строительство АЭС с четырьмя энергоблоками, а также претендовала на сооружение второй АЭС в Турции (первую станцию будет строить «Росатом»). С учетом бурного развития атомной энергетики Китай и Индия нуждаются в стабильных поставках урана. Это вызывает их интерес к приобретению разрабатываемых и потенциально интересных месторождений за рубежом. В частности, КНР наряду с «Росатомом» активно работает в Монголии (китайская государственная компания CNNC приобрела канадскую Western Prospector, владеющую лицензиями на месторождение Гурвангулаг). Однако пока крупнейшими производителями урана остаются либо диверсифицированные майнинговые холдинги (Rio Tinto, BHP Billiton), либо компании атомной отрасли, не связанные с Дели и Пекином («Казатомпром», Areva, Cameco, АРМЗ). Читайте в следующий понедельник «Trends/Промышленный шпионаж» Пять лет назад, когда Сергей Кириенко только начал консолидацию ядерной промышленности России, многие стали говорить о формировании атомного аналога «Газпрома». И никто не угадал с прогнозом, к чему преобразования в итоге приведут. Атомщики получили огромную бюджетную поддержку, в том числе дополнительно несколько миллиардов долларов в разгар кризиса. «Росатом» разворачивает массовое строительство АЭС в России и за рубежом, покупает урановые активы. Докладами об успехах корпорации в сфере инноваций открывается большинство государственных заседаний по модернизации экономики. Всерьез обсуждаются даже такие проекты, как строительство по российской технологии в США завода по обогащению урана. Но желания стать подобием газового монополиста «Росатом» не демонстрирует. Может быть, все дело в специфике атомной отрасли — здесь как минимум нет «уранового крана», который можно использовать в качестве яркого политического аргумента. Наглядный пример — Украина, с которой российским атомщикам пришлось вести длительные и утомительные переговоры, не останавливая при этом поставок ядерного топлива на местные АЭС, ведь в противном случае место поставщика тут же было бы занято конкурентами из Westinghouse. Кроме того, глобальный ядерный рынок, может быть в силу своего недавнего преимущественного военного прошлого, по-прежнему «любит тишину». Самые важные переговоры до последнего остаются закрытыми. В данном случае удачной иллюстрацией может быть история с партнерством «Росатома» и германского концерна Siemens. Стороны продолжают готовиться к формированию альянса, но почти никакой неофициальной информации об этом не просачивается. Возможно, потому, что ясности с партнерством пока нет. Хотя есть и удобное объяснение — германский концерн ведет разбирательство в арбитраже с французской компанией AREVA, и суд наложил обеспечительные меры в виде запрета на продвижение новых партнерств. Но отрасль по-прежнему остро нуждается в качественной экспертной оценке и профессиональной критике со стороны. К сожалению, круг экспертов крайне мал, и складывается ощущение, что самые острые вопросы часто остаются без ответа, а редкие критики уходят в популизм или сосредотачиваются на второстепенных вещах, занимаясь ловлей блох. Тогда как, возможно, куда важнее было бы задаться вопросом, зачем «Росатому» продвигать сотрудничество с такими странами, как Бангладеш? В чем смысл покупки урановых активов за рубежом с учетом планов по интенсивному развитию замкнутого ядерного топливного цикла? Что заставляет продолжать работу с Болгарией, которая за последний год, кажется, сделала все, чтобы доказать «Росатому» свою ненадежность как партнера? Что может заставить частных инвесторов вкладывать в атомную энергетику внутри страны? И может быть, настало время обмениваться с партнерами не только урановыми активами, но и площадками по строительству АЭС? А также способна ли атомная отрасль выжить без такой масштабной поддержки со стороны государства?

По сообщению сайта Коммерсантъ