Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

«Сына» обрели в Аргентине // Фестиваль архивного кино в «Белых Столбах»

Дата: 07 февраля 2011 в 08:12 Категория: Новости культуры

Госфильмофонд провел очередной фестиваль архивного кино «Белые Столбы». Среди его главных событий — показ считавшегося утерянным фильма Евгения Червякова «Мой сын». Кинолента 1928 года не дала скучать АЛЕКСЕЮ МОКРОУСОВУ. На каждом фестивале Госфильмофонда показывают неизвестный или забытый фильм, который смотрится классикой — как «Первороссияне» Евгения Шифферса, в конце 60-х исчезнувшие с экранов. В других случаях фильм ставили с прицелом на вечность, но так и не выпускали в прокат — как «Первую конную» Ефима Дзигана. В этом году фурор произвел «Мой сын» Евгения Червякова (1899-1942). Картина, премьеру которой бурно обсуждали газеты, считалась утерянной, что неудивительно: около 80% немых лент исчезли навсегда. Но три года назад в Музее кино Буэнос-Айреса нашли советский фильм с испанским названием и испанскими титрами. Для идентификации кадры из него послали в Россию. Киноведы Юрий Цивьян и Петр Багров обнаружили, что это ставший мифологическим «Мой сын». Из семи частей картины сохранилось пять. Имя Червякова, воевавшего в гражданскую на стороне белых и погибшего добровольцем под Ленинградом, мало что скажет современному зрителю. Синефилы, может быть, вспомнят его актерские роли, например Пушкина в «Поэте и царе» (1927). ТВ не показывает его ленты 30-х о троцкистах-вредителях на железной дороге («Честь») и перевоспитании в лагерях НКВД на Беломоро-Балтийском канале («Заключенные» по сценарию Николая Погодина). Но как режиссер Червяков начинал с другого. Его картины 20-х предлагали новые пути для развития киноязыка. После фильма «Девушка с далекой реки», рассказывавшего о жизни деревенской телеграфистки и ее мечтах о Москве, критика заговорила о методе Станиславского на экране. Червяков увлекался жанром «лирической кинопоэмы», за которую годы ратовал французский режиссер и теоретик Луи Делюк. Довженко пытался в «Звенигоре» работать в этой эстетике, но критики сочли, что у Червякова получилось лучше. Возможно, поэтому «Девушку» ограничили в прокате. «Мой сын» же стал одним из самых популярных фильмов эпохи. История неверной жены и муки мужа, не сразу признающего чужого сына своим, увлекают не только в контексте 20-х. Сексуальная революция в СССР, провозглашенная звонким голосом Александры Коллонтай, породила немало вопросов к семейным будням. Впрочем, как писал в «Правде» Хрисанф Херсонский, «трудно определить, в какой стране и в какое время происходит действие. Трудно найти в фильме какую-либо социальную, советскую, а не только сантиментальную тенденцию, которая вела бы к разрешению поставленного вопроса». И это верно: главным оказывались не приметы времени, но манера рассказа — крупные планы, минимум титров при обильных разговорах героев, и атмосфера, чем-то предвосхищающая Антониони 60-х. Сыгравшая главную роль Анна Стэн скупа на мимику и жесты, так же работал и ее партнер по дуэту Геннадий Мичурин. Цензура не полюбила «Моего сына». Перед премьерой вырезали два важнейших титра (для показа в Белых Столбах их восстановили). Начальный: «Многое кажется нам безнадежным, не потому, что оно неразрешимо трудно, а потому, что жизнь еще не научила нас находить правильное решение». И не менее подозрительный финальный: «Но через трудности еще не налаженной жизни должны же мы научиться правильным решениям». В 1936 году «Моего сына» запрещают «как устаревший к/ф, ныне неверно отражающий положение матери», который «показывает безрадостное материнство женщины, имеющей ребенка не от мужа». Два года спустя разрешили прокат старых копий без права печати новых и с требованием вырезать из титров имя Стэн, сделавшей к тому времени карьеру в Европе и Голливуде. Последняя копия «Моего сына» сгорела в начале войны на складах «Ленфильма». Режиссер к тому времени ходил в неудачниках: хотя в его «Заключенных» играли Астангов и Яншин, а в «Станице Дальней» Зоя Федорова и Николай Крючков, фильмы эти сочли слабыми. Впрочем, масштабы участия в их съемках Червякова неясны. Он сильно пил в последние годы, и в «Станице Дальней», например, многое отснял второй режиссер, будущий классик детского кино Илья Фрэз. Если бы фильмы Червякова 20-х не потеряли, одним классиком у нас было бы больше. Но история слишком зависит от случая.

По сообщению сайта Коммерсантъ