Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Эксперт: Министр культуры Латвии говорит об интеграции, а думает об ассимиляции

Дата: 08 февраля 2011 в 18:21 Категория: Новости политики

Применение демократических принципов или принципов прав человека не зависит от контекста, считает латвийский правозащитник, новоиспеченный директор бюро Верховного комиссара ОБСЕ по вопросам национальных меньшинств Илзе Брандс-Кехре. «Даже уникальная ситуация в стране — если она существует! — не может служить оправданием того, что с точки зрения прав человека не выполняются какие-то нормы и требования; конечно, конкретные обстоятельства нельзя не учитывать, но принципы должны применяться все равно», — заявила она.

«Ни трагическая история страны, ни политика СССР, которая привела к изменению демографической ситуации, не могут быть причиной несоблюдения прав человека в современной Латвии», — утверждает Брандс-Кехре. «Это вопросы, которые нельзя противопоставлять», а господствующее в Латвии представление о том, что «мы совершенно уникальны, не позволяет нам увидеть всю картину целиком», полагает правозащитник. По ее словам, в Латвии есть тенденция отмечать дни траура, считать себя жертвой на протяжении всей долгой истории: «Это уже сформировалось как традиция и никто даже не задается вопросом — есть ли объективные причины для такого отношения?». Дискуссии о том, что было и кто в этом виноват, не приведут ни к чему, считает Брандс-Кехре.

При этом правозащитник затруднилась однозначно ответить на вопрос, является ли Латвия сегодня двухобщинным государством. «Есть признаки, свидетельствующие и о том, что двухобщинное государство есть, и о том, что его нет. Можно отметить очень здоровые явления: браки заключаются без этнических ограничений, в Латвии много смешанных семей, но другое дело — как ощущает себя ребенок из смешанной семьи? У нас не принято, чтобы человек говорил о себе — я представляю обе национальности, у нас всегда существует давление — надо принадлежать либо к одной, либо к другой. И это наглядно иллюстрирует характерную для Латвии тенденцию воспринимать людей как представителей общин, у нас есть две общины, и ты должен выбрать одну из них», — пояснила она.

По мнению Брандс-Кехре, самая большая разобщенность наблюдается на политическом уровне, а не в обществе, но тенденции к разобщенности есть, что должно очень беспокоить тех, кто находится у власти. «Двигаться надо совсем в другом направлении — к одному латвийскому народу, который объединяет подданных Латвии всех национальностей», — сказала эксперт. Брандс-Кехре отметила, что министр культуры Сармите Элерте («Единство») проявляет большую активность в вопросе интеграции латвийского общества. «Но выдвинутая ею цель — интеграция общества на базе латышского языка и латышских культурных ценностей — может привести не к прогрессу, а к намного более узкому пониманию интеграции. То, как Сармите Элерте объясняет цель интеграции — все должны принять не только латышский язык, но и латышские ценности и культуру, — больше свидетельствует об узком понимании прав национальных меньшинств, которое без недискриминации включает еще только культурную автономию. Интеграцию с переходом на латышские ценности и культуру я бы все-таки назвала ассимиляцией, которой не хватает понятия равноценности, соучастия и сопричастности всех жителей страны», — сказала эксперт.

Приведенный Элерте в полемике с Брандс-Кехре пример удачной интеграции в лице эмигрировавших на Запад латышей латвийский правозащитник не считает удачным: «В данном случае зарубежные латыши не могут служить примером для сравнения. В каждой стране зарубежные латыши приспособились к той среде, в которой они живут, к той модели общества и концепции интеграции, которые существуют на местах. Некоторые полностью утратили свою латышскую идентичность и ассимилировались. [...] В США вообще действует совсем другая модель — там существует много национальных общин, и латыши являются одной из этих общин. Но многообщинное общество — это как раз та модель, которую Латвия вроде бы не принимает. Все мы хорошо понимаем, что в Латвии речь идет совсем о другом. Да, у нас всегда говорят о различной этнической идентичности и национальных общинах. Но при этом каждому ясно, что вся риторика латвийских политиков на официальном уровне откровенно (или не столь откровенно) направлена на самое большое нацменьшинство — на русских».

По словам Брандс-Кехре, латвийские политики «никак не могут отделить внутреннюю политику страны и людей, которые являются подданными Латвии и живут в Латвии, от истории, внешней политики и отношений Латвии с Россией». «Это то, что не всегда высказывается вслух, но всегда лежит в основе практически всех высказываний по национальному вопросу. С этим связаны и определенные русофобские тенденции, и даже постоянные разговоры о том, что латышский язык находится в опасности. Это очень болезненный психологический фундамент, но болезнь надо вылечить», — сказала Брандс-Кехре. Если 20 лет назад латышский язык действительно находился в опасности, то сейчас никакой опасности для него нет, считает она. А отношение осталось прежним: латышский под угрозой, его надо защищать. «Латышский язык в Латвии сам по себе стал идеологией», — иронизирует эксперт.

Инициативы «Все — Латвии!«-ТБ/ДДНЛ по переводу всего школьного образования на латышский язык и запрет требовать знание русского при устройстве на работу Брандс-Кехре назвала абсурдом: «Конечно, государство должно укреплять госязык, бороться за его применение, но запрет на другие языки неприемлем с точки зрения прав нацменьшинств. И эти, и другие подобные инициативы демонстрируют очень интересный способ мышления — не укреплять латышский язык, а запрещать другие». По мнению эксперта, ничего страшного не произошло, если бы представителям нацменьшинств позволили в Сейме Латвии использовать свой родной язык и общаться через переводчика, как это принято во многих парламентах.

Илзе Брандс-Кехре родилась в Швеции в семье латышских эмигрантов, окончила Стокгольмский университет (экономика), Милский колледж в Окленде, США (международные отношения, степень бакалавра) и Колумбийский университет в Нью-Йорке (международные отношения, степень магистра, докторская диссертация). С 2002 по февраль 2011 года возглавляла Латвийский центр прав человека. В 2009 году избрана председателем правления Агентства основных прав Европарламента. С 2006 по 2010 год — первый вице-президент Консультативного совета Европарламента по Всеобщей конвенции по защите прав национальных меньшинств. С 2005 года — участник группы экспертов Верховного комиссара ОБСЕ по вопросам нацменьшинств.

По сообщению сайта REGNUM