Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Абориген, беседующий с духами

Дата: 09 февраля 2011 в 07:40

Он поэт, музыкант, неформатная и яркая личность, легендарная и почти мифическая для нижегородского рока. Жизнь Александра Яковлева, лидера группы «Новые ворота», пронизана музыкой. Она живёт и в его коллекции из более 200 музыкальных инструментов, которые дарят слуху такие необычные и далёкие для Нижнего Новгорода звуки.
Саза, ситар, бойран, эрху, диджериду, сампони… У каждого из них своя душа, свой характер, своя история.
Сделано
Золотым Ястребом
— У вас потрясающая коллекция музыкальных инструментов, редких для Нижнего Новгорода. Наверное, у каждого из них особенная история?
— Первым моим инструментом была семиструнная гитара. Её подарила бабушка, когда мне было 8 лет. Потом дед подарил аккордеон. И понеслось (улыбается).
В моей коллекции много инструментов, редких для Нижнего Новгорода, — но только для этого города. В Стамбуле огромное количество музыкантов играет на сазе — струнном инструменте, родственном казахской домбре. В Дели обычное дело — ситар. Это тоже струнный инструмент, один из самых сложных в мире. В Дублине только ленивый не играет на вистле (простейшей ирландской свистковой флейте) или бойране (кельтском барабане). В китайских музыкальных школах один из самых популярных классов — класс эрху, двуструнной скрипки (её переднюю деку делают из сушёной змеиной кожи). В мою коллекцию все они попали, как говорится, из стран проживания.
Одни, как Чебурашка, приехали в ящике по почте, что-то подарили друзья, что-то привёз сам. Большинство этнических инструментов на фабриках не делают. Это штучная работа мастеров, поэтому у каждого из них история особенная. Есть флейта североамериканских индейцев «Пимак», сделанная мастером по имени Золотой Ястреб, кстати, настоящим коренным американцем. У неё оригинальная система звукоизвлечения, в которой участвует и привязанный сыромятной кожей тотем (медведь).
А настоящее австралийское чудо — самая большая дудка из моей коллекции диджериду — создана термитами. Они выедают мякоть эвкалипта — получается труба. Абориген срезает ветку, приводит в надлежащий вид и разговаривает с духами.
— На всех экспонатах умеете играть?
— Стараюсь не держать у себя инструментов, на которых у меня не получается играть. Музыкальный инструмент должен звучать. Например, скрипка эрху, которую друг привёз мне из Китая, обитает у Наташи Спириной, нашей скрипачки.
Моя коллекция «живёт» сейчас минимум в 4-5 местах — на репетиционной базе, дома, у друзей. По сути, это и не коллекция вовсе, в ней нет системы — у меня скорее арсенал.
К примеру, вистл лишний раз подтверждает тезис: чем проще инструмент, тем сложнее на нём играть хорошо. Бретонская бомбарда полностью соответствует второму слову в названии. Единственный из духовых, на котором категорически не рекомендуется репетировать дома. В эпоху Среднего царства наверняка служила для деморализации противника. А на вопрос, как настраивается казахская домбра, один «абориген» сказал: «Слушай свое сердце»…
Гитарофил или контрабасофоб?
— Это настоящее богатство! А вы все инструменты используете в вашем творчестве?
— Это действительно богатство, но только для того, кто понимает, как всё это звучит. Я же не коллекционер, а музыкант. И я непременно радуюсь, когда в руки попадает новый инструмент — для того, чтобы использовать в наших экспериментах. Но чтобы использовать все инструменты, которые у меня есть, потребуется народу с симфонический оркестр. Да и не все инструменты гармонично уживутся друг с другом.
— А правда ли, что у каждого инструмента своя душа, свой характер? Он меняется, попадая к новому хозяину… Влияет ли на его характер страна или город, в котором он сделан?
— Любой музыкант вам подтвердит, что если кто-то брал инструмент в отсутствие хозяина, это сразу определяется. Причём, что самое забавное, у инструментов настолько свой характер, что он ничуть не меняется, попадая в новые руки. Подстраиваться приходится человеку. Естественно, и страна, и город, и мастер — всё это отражается на инструменте, вернее, составляет его душу.
— Некоторые музыканты признаются, что настолько привязались к инструменту, на котором играют, что, к примеру, гитара становится другом, соавтором в творчестве. Вам это знакомо?
— Нет, «гитарофилом» или «контрабасофобом» я не стал. Они, хоть и музыкальные, но всё-таки инструменты. Человек на первом месте. Гитара тебе мотивчик не напоёт и текст не надиктует. На инструменте ты можешь только сыграть то, что уже родилось в голове. Иначе ты не музыкант, а графоман. Хотя, безусловно, к хорошему, качественному инструменту привязываешься — он помогает выражать эмоции и не стирать пальцы до кровавых мозолей.
Живым быть веселее
— Вас ассоциируют с горьковским роком 90-х. Некоторые называют легендарной личностью. И как себя ощущать легендой?
— Ассоциируют правильно, но кто называет (улыбается)? Живым быть гораздо веселее. Хотя и немодно. Мы начали играть активно только с III горьковского рок-фестиваля. Это 1989 год. Есть группы и персонажи полегендарней — «Нечистая сила», «Хроноп», «МОПР», «Оркестр домовых Лёши Петрова». К сожалению, слишком многих уже нет в живых — кого-то в творческом смысле, кого-то в полном.
— А какая музыка близка вам сейчас? О чём хочется писать в наше довольно странное время?
— Песню не получится написать о чём-то, иначе это будет не песня, а политический памфлет. Наше время не более странное, чем любое другое. Мне близка музыка. Вчера слушал Бетховена, 7-ю симфонию. Что-то тыркнуло. Позавчера — Muse. Что буду слушать сегодня, пока не знаю.
— Лидер упомянутого вами «Хронопа» Вадим Демидов недавно издал очень интересный автобиографический роман «Сержант Пеппер, живы твои сыновья». А вы не планируете заняться мемуаристикой?
— Вадим, безусловно, большой молодец. Но его роман не имеет ничего общего с мемуарами. Это антиутопия, фэнтези и киберпанк. С элементами исторической достоверности. Мемуары — это что-то из занятий муми-папы. В моей жизни не было ничего такого, чем следовало бы непременно поделиться. Что-то интересное могу только выдумать. Вот и выдумываю.
 

По сообщению сайта Аргументы и Факты