Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Не слышу мир я? Пусть же мир меня услышит!

Дата: 09 февраля 2011 в 17:32

Сцена из спектакля «Звездопад»Глухие для нас ДРУГИЕ, непонятные, странные. Но по сути, они — те же иностранцы. Ведь когда мы слышим речь разговаривающих на чужеземном языке приятелей, мы их не понимаем. Так и глухие. Только получается, что они — иностранцы в своей стране
Говорят, что когда-то даже существовал проект, согласно которому глухие должны были отделиться в собственный регион-государство. Только вот для чего: чтобы не подвергать сомнению ничью толерантность? Но кто испытывает большую неловкость: они, что не слышат нас, или мы — за то, что не понимаем их языка? Или… просто не хотим понимать?
Ведь граница между миром глухих и миром слышащих находится внутри каждого из нас. И чтобы ее преодолеть — надо просто выучить пару жестов и изменить свое отношение к этим людям. Если же сделать для глухих автономию, эта граница станет видимой, ведь и в обычном мире у них подспудно всплывает понятие «чужой» — когда они видят человека, разговаривающего без помощи рук, и «свой» — если вдруг этот человек применяет «глухонемую азбуку». И вообще — кто сказал, что глухие не могут говорить? Более того — могут разговаривать на сцене! И даже петь! Разве что — на языке жестов.

Фигурки на сцене образованы при помощи рук!Перешагнуть барьер
«Я была старшей. Спустя какое-то время появился на свет брат. Мама стала удивляться: стучит ли она, кричит ли — я остаюсь спокойной. Вызвали «скорую». Врач сказал, что я — глухая. Родители испугались и за брата. Но он оказался здоров».
Эту историю воспитанница Новосибирского института социальной реабилитации Лена Шабунина поведала со сцены во время репетиции спектакля «Я глухой». Режиссер и руководитель студии пантомимы «Жест» ИСР НГТУ Алексей Талашкин ставит перед своими актерами непростую задачу: поделиться фактом личной биографии, своим важным жизненным впечатлением через жест — так, чтобы обычные (слышащие) зрители не просто поняли сюжет (как-никак, переводчик — обязательное лицо в спектакле), но и прониклись болью или радостью глухих людей.
Здесь самое трудное — отречься от собственного внутреннего напряжения, личных переживаний и просто отдать людям частичку своего горя или счастья, обыграть свою судьбу еще актерски — уже не просто при помощи дактиля (специального языка жестов), а так называемыми стихийными жестами: эмоционально и мимически. В театре глухих техника ведь занимает не последнее место.
Играть самого себя трудно вообще для любого актера, а глухим еще нужно перестроиться на язык слышащих — для глухих он слишком медленный. Например, фраза «Сегодня мне приснилось поле желтых одуванчиков» длится около пяти секунд. Глухой же произносит ее в среднем секунды за две.

О музыке жеста в стране глухих
Подчас по ходу одной роли ребятам приходится выполнять сразу несколько задач. Музыкальный спектакль «Звездопад» на основе песен о войне Владимира Высоцкого создан в жанре жестового пения. Здесь важно изложить метафорический язык поэта доступным и понятным образом, для чего требуется так называемый прочищенный жест — переформулирование сложных длинных фраз в ритмически быстрой песне. Скажем, если в четверостишии 16 слов, то в результате «перевода» остается лишь 8.
Причем актеру необходимо совмещать жест и звучание песни, а также ухитряться четко артикулировать текст барда — в общем, говорить одновременно на двух языках! И не забывать еще работать актерски! Такая вот лирика-математика.
Признаться, я даже забыла, что смотрю выступление именно ГЛУХИХ. Они ведь не слышат фонограммы песни! Но работают ТАКИМ образом, что создается не просто ощущение, что ребята «переводят» Высоцкого, но и перевоплощаются в него. Высоцкий как бы начинает говорить через них.
Когда голос барда разгоняется в негодовании, столь же сильно взлетают и эмоции артистов. Или, напротив, если звучит юмористическая строчка, то юмор искрится и на лице «переводящего», или лучше — поющего текст.
Пение при помощи жестов также чередуется с пластическими миниатюрами: здесь не требуется умения говорить — только чувствовать свое тело, выполнять танцевальные движения, производить действия на сцене, проживая роль актерски.
Театр «Жест» работает и в иных направлениях — на стыке пластики и миниатюры и в рамках классической пантомимы (словно созданной для глухих!). Так, в жанре «черного театра» коллектив был удостоен звания лауреата на всероссийском фестивале особых театров в Москве. Специфика жанра в том, что он предполагает наличие темной сцены и освещенных неоновым светом фигур артистов. Освещены могут быть не только силуэты, но и части тела — преимущественно руки в перчатках, что весьма символично, ведь при помощи рук глухие общаются в этом мире. Эти руки и творят в кромешной темноте — создают эффектные комбинации, причем не плоско выражая очертания какого-либо животного или растения, а касаясь даже мелких деталей. Вот когда цветок начинает колыхаться буквально каждым лепестком, а паука точно не спутаешь с другим членистоногим — настолько точен его физический облик.
Причем меняются фигуры достаточно быстро и опять-таки под музыку и в тон общему сюжетному повествованию! Так что здесь можно еще поспорить: кто быстрее ориентируется в пространстве: мы, со слухом, или те, кто никогда не слышал звуков мира.

Дотянуться до небес
А ведь не только глухие и слабослышащие пытаются быть ближе к нам — пусть даже посредством таких вот спектаклей. Люди со слухом тоже жаждут говорить на их языке. Недаром в студии «Жест» наряду с особенными ребятами занимаются и обычные студенты из других вузов. И чем больше они общаются на языке жестов с неслышащими, тем больше их понимают. И дело даже не столько в том, что подобное сосуществование — часть общего реабилитационного процесса, способ некой социализации и терапии. Просто в процессе общения с глухими ребятами можно узнать много нового, интересного и полезного — например, что языков жестов примерно столько же, сколько и стран, где живут их носители!
«Мне просто нравится язык жестов, пантомима! Скажем, точно так же, как нравится английский. Но гораздо больше я люблю самих людей, которые здесь занимаются», — призналась «ЧС» актриса студии «Жест» Ирина Бочкарева.
Алексей Талашкин с ней согласен: здесь все друзья. Режиссер даже способен «вычислить» глухих по фотографии: «У глухого есть что-то такое во взгляде, в лице — может быть, сосредоточенность, какая-то внутренняя наполненность. Даже если он не говорит жестами, можно почувствовать какую-то связь. И у нас в студии именно на такой связи многое держится. Например, репетиция начинается с того, что мы встаем в круг и проходим через центр этого круга — все вместе! Задача заключается в том, чтобы никого не толкнуть, не ударить, не столкнуться, не сбить с ног, а пройти сквозь круг, никому не помешав — стать единым организмом. Это такой настрой».
Тематика спектаклей студии такая же — глубокая, внутренняя, идущая из души. «Ты хочешь, чтобы я был как ель зеленый — всегда зеленый, зимой и осенью? — звучит закадровый голос в пантомиме. — Ты хочешь, чтобы я был гибкий, как ива? Чтобы я мог, не разгибаясь, гнуться? Но… я — ДРУГОЕ дерево. Если рубанком содрать со ствола кожу, распилить его, высушить, а потом покрасить, то может подняться мачта океанского корабля или может родиться красная скрипка… Я не хочу, чтобы с меня сдирали кожу, я не хочу, чтобы меня красили, сушили, белили. Нет, я этого не хочу — не потому, что я лучше других деревьев. Просто я — ДРУГОЕ дерево. Говорят: если деревья долго лежат в земле, то они превращаются в уголь… — они долго горят, не сгорая, и это дает тепло. А я хочу тянуться в небо…».
Стоит ли объяснять, кто подразумевается под этим ДРУГИМ деревом. Достаточно сказать, что пантомима передана пластически образно и мимически сильно.
«В искусстве нужно брать за основу личные переживания, личную заинтересованность, ведь непрофессиональным актерам, каковыми являются наши ребята, сложно выполнять какие-то сверхзадачи — играть то, что они никогда не переживали и не чувствовали и за что возьмется актер профессиональный», — считает Алексей Талашкин.
Его вторая профессия — преподавателя школы звонарей  — также помогает в духовном становлении юных артистов. Без веры освоить искусство колокольного звона невозможно. А без любви к ближнему разве можно уверовать?
Придут ли к вере сами артисты — покажет время. У каждого свой путь. Ведь можно просто встретить хорошего человека, из нашей обычной — ГОВОРЯЩЕЙ — жизни. Да, такое случается в 21 веке! И руководители студии помнят, как в глухую девушку во время гастролей в Тюмени влюбился слышащий молодой человек. Ради нее выучил язык жестов — в рекордные сроки! И даже на языке жестов читал ей стихи. Девушка осталась в Тюмени. Правда… вышла замуж за другого.
«Романтические истории — на то они и романтические, чтобы скоро заканчиваться, — говорит Екатерина Завершинская, второй режиссер театра «Жест». — Зато нам, педагогам, это стало большой наукой: мы увидели, что когда есть желание — возможно все».
Однако для романтических отношений в Институте социальной реабилитации гастроли не нужны. Здесь страсти кипят не меньше, чем в жизни обычных студентов. Вон воркует у входной двери парочка — последние объятия перед вечерним расставанием. Кто-то прогуливает лекцию, за что получает «втык» от проходящего мимо преподавателя. А кто-то спешит на занятия к Алексею Талашкину — ведь премьера состоится уже в апреле.

По сообщению сайта Информационный портал «ЧЕСТНОЕ СЛОВО»