Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Хрупкая Веточка // Девочку из Луги спасет только пересадка костного мозга

Дата: 18 февраля 2011 в 07:22

В заголовке не метафора, а имя. Иветта — так девочку назвали родители. Ну, а зовут, конечно, Веточкой. Ей полтора года, но выглядит годовалой. Это потому, что Веточка больна: у нее анемия Даймонда-Блекфена. Редкая болезнь, в Европе регистрируется у шести новорожденных из миллиона. В костном мозге Веточки нет клеток, которые вырабатывают эритроциты. Веточку можно спасти, только пересадив ей чужой здоровый костный мозг. Когда он приживется и заработает, Веточка начнет расти и станет Иветтой. Окраина Луги, райцентра в Ленинградской области. Совершенно сельская улица, из труб в ясное морозное небо уходят дымы. Сугробы в человеческий рост, надо оставить машину на обочине и идти по узкой тропинке. Дом деревянный, двухэтажный, с несколькими крылечками, родом из первой трети прошлого века. Дом — не дом, барак — не барак. Вхожу в тесную, жарко натопленную квартиру и останавливаюсь как вкопанный: ко мне идет, радостно улыбаясь, самая настоящая живая кукла с огромными глазами, длиннющими ресницами, бабочкой-заколкой в волосах. Оказывается, кукла говорящая, она говорит: «Здравствуйте». А когда протягиваю подарок, говорит: «Спасибо». Разве могут такие крошечные люди так четко и так осмысленно говорить? Трогаю за локоть: настоящая ли? А она в ответ кокетничает, улыбается и стреляет черными глазами. Долго не могу начать расспросы, привыкаю к тому, что вижу. А вижу я самую настоящую нужду. Вход с улицы прямо в маленькую кухоньку, печка раскалилась и трещит дровами. Две маленькие комнаты. Все буднично и скудно, и только эта радостная девочка-кукла как праздничное пятно. Да еще за окном красиво: зима. Дочка и родилась маленькой, меньше двух килограммов, но Вера, ее мама, вслед за врачами думала, что так и должно быть, ведь появилась она на свет раньше срока. Но на третьем месяце жизни Веточка вдруг стала желто-зеленой. Поликлиника, анализ крови, гемоглобин чуть не в десять раз ниже нормы, диагноза нет; городская детская больница, переливания крови, диагноза нет; областная детская, переливания, диагноза нет; направление в Петербург, в Институт им. Горбачевой, и, наконец, диагноз. И как раз в это время... Не знаю, как об этом писать, но вот все же решился, потому что и это тоже — жизнь. Как раз в те дни Антон, муж Веры и папа Веточки, поехал в Петербург, и больше они его пока что не видели. Там была какая-то драка, в кафе, что ли. Антон часто пишет. Он винится, он переживает, он любит дочку, но помочь пока может только молитвами в храме при колонии. Вера работала оформителем в рекламной фирме. Специальности у нее не было, говорит, повезло, что в фирме научили работать на компьютере. Но только научилась, как ушла в декрет, получала по три тысячи в месяц, а теперь, когда Веточке исполнилось полтора года, декретные кончились. Остались «детские», то есть пособие на ребенка; наше государство, решающее демографические проблемы страны, отваливает в месяц целых 400 рублей. Верина мама, бабушка Веточки, конечно, помогает, они и живут вместе, бабушка работает курьером в поликлинике и получает 5000 рублей. Брат без постоянной работы. Про деньги тоже обычно не пишу так конкретно. Говорят, неприлично чужие считать, так ведь тут и считать-то нечего. Считать приходится другое: сколько стоят дрова, одежда, еда — а питание для такого ребенка нужно не какое попало. Сколько стоят поездки в Петербург каждые две-три недели на переливания крови, ведь иной раз просто на билет не хватает. Поставили Веточке диагноз, объяснили Вере что к чему, и она как тогда похолодела, так и до сих пор не может отогреться. Чтобы Веточка жила, ей нужно пересадить костный мозг. Эту процедуру государство оплачивает. Процедуру. Но не поиск совместимого донора. А это дело стоит таких денег, какие Вере и ее маме во снах не виделись. И еще, чтоб донорский костный мозг прижился и чтоб от смертельно опасных осложнений девочку уберечь, нужны лекарства, которые тоже бюджетом не предусмотрены. На миллион рублей. Миллион, думает Вера. Тысяча тысяч. Это только на лекарства. Веточка без устали топает и топает по дому, то мою фотокамеру изучает, то инспектирует, как мама в печку дрова подкладывает. Мама и бабушка объясняют: девочка адаптировалась к низкому гемоглобину, хорошо говорит, много чего умеет, даже косички пытается заплетать. Подвижная, некапризная, доброжелательная. Только маленькая. И потому все ее умения на посторонний взгляд, такой как у меня, диковинны. У Веточки мамины большие черные глаза. Вера сама-то выглядит девчонкой, решившей поиграть с младшей сестрой. Только в глазах ее отчаяние. Она не сдается, она за дочку готова в огонь и в воду, но где тот огонь и где та вода? Продать нечего. Заработать негде. Вера верит. Она верит, что совсем скоро вернется Антон, и жизнь будет налаживаться. Вот только Веточку надо спасти. А как? Добрые люди там, в институте, подсказали, дали адреса и телефоны, и вот Вера села за стол и пишет: «В Российский фонд помощи...»

По сообщению сайта Коммерсантъ