Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Неаполитанская пенсия // «Вазари в Неаполе» в музее Каподимонте

Дата: 18 февраля 2011 в 07:23 Категория: Общество

В неаполитанском музее Каподимонте проходит выставка «Вазари в Неаполе», посвященная отмечаемому в этом году 500-летию Джорджо Вазари (1511-1574) — живописца, архитектора и историка искусства. Из Неаполя — СЕРГЕЙ ХОДНЕВ. Выставку сам музей с оттенком даже некоторой гордости называет «piccola ma preziosa», «маленькая, но драгоценная» — по соседству с картинами Вазари из основного собрания Каподимонте выставлены 16 работ, украшавших некогда сакристию неаполитанского монастыря Сан-Джованни а Карбонара. Их тщательно отреставрировали и торжественно выставили в сопровождении схем, реконструирующих их первоначальную развеску в сакристии, и обильных пояснений, показывающих, как в этих вещах преломлялась проблематика сакрального искусства середины XVI века. Сцены из жития Иоанна Крестителя (без Саломеи и сцены обезглавливания с напруженной спиной палача не обошлось) — это понятно, это покровитель монастыря. Строгие и чинные апостолы, написанные почти без маньеристских затей,— ответ новым нормативам, которые переживающая период мучительной реформы католическая церковь пыталась ставить перед религиозным искусством. Сцены ветхозаветных жертвоприношений (Каин и Авель, Авраам и Исаак) — прообразы таинства евхаристии. Вазари писал все это уже в Риме, но заказ от монастыря получил еще в Неаполе, где за недолгий (1544-1545) период его пребывания его обласкали самые влиятельные заказчики королевства — и кардинал Рануччо Фарнезе, и всесильный вице-король дон Педро де Толедо. Он уже достиг общеитальянской известности, и заказ этот был только одним из многих и многих — создается впечатление, что тогда было мало столь востребованных авторов, как Вазари. И вот что мы имеем сейчас: не самое почетное место в истории живописи — так, неплохой художник-маньерист, но довольно подражательный. Тоже как будто бы второстепенная роль в истории архитектуры: из его построек известнее всего Уффици во Флоренции, где на архитектурные достоинства стоящие в очереди туристы обращают внимание менее всего, и еще, конечно, так называемый коридор Вазари — тянущийся через полгорода длиннющий закрытый переход, позволявший великим герцогам Тосканским проходить из Палаццо Веккьо в Палаццо Питти, избегая встреч с подданными. Начавшая создаваться еще романтиками эпическая картина итальянского Возрождения как великой эпохи, «звездного часа человечества» без художника и архитектора Вазари, в общем, прекрасно могла обойтись. Но она уж никак не могла обойтись без Вазари-писателя, автора «Жизнеописаний наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих». Впервые с античных времен Вазари планомерно писал об искусстве не только как мэтр-теоретик, но как историк, и нет смысла лишний раз превозносить ценность его «Жизнеописаний» с их уймой незаменимой фактуры и с чудесным живым языком, хорошо переданным в каноническом русском переводе. Но любопытный оттенок роли Вазари как отца истории искусств еще и в другом. Его собственное время вообще-то не кажется особенно притягательной эпохой. В Италии — сплошные войны, отмеченные событиями вроде варварского разграбления Рима войсками Карла V, а оно-то по идее должно было восприниматься примерно как Хиросима. Стандартные искусствоведческие схемы тоже не щедры на светлые краски, мол, упадок высокого Возрождения, тяжелый кризис ренессансного титанизма, маньеристические капризы, причуды и странности, ни словечка в простоте. А сам Вазари совершенно не воспринимает себя как хрониста уходящей эпохи. Его «Жизнеописания» — это, напротив, хроника поступательного развития, конца которому не просматривается: все варварское, грубое и ветхое постепенно преодолевается, манера постепенно совершенствуется. И это его «дерзайте ж ныне ободренны» оборачивается парадоксом. Известно, что в естественных науках Ренессанса определенным двигателем прогресса была сама оптимистическая уверенность в возможностях человеческого разума. С гуманитарными дисциплинами иначе. После Макиавелли на голубом глазу радостно утверждать, что гражданская история — наставница жизни, показывающая благой замысел Абсолюта о человечестве, было уже как-то неловко. Но зато у новорожденной истории искусства обнаружился такой оптимистический посыл, которого этой науке хватило по крайней мере на четыре сотни лет.

По сообщению сайта Коммерсантъ