Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

День науки — грустный праздник?

Дата: 22 февраля 2011 в 18:33 Категория: Новости науки

Дмитрий Бабич, обозреватель «РИА Новости»
День российской науки (8 февраля) был учрежден указом первого Президента Российской Федерации Бориса Ельцина еще в 1999 году — в честь совсем некруглого юбилея созданной еще Петром Великим Академии наук. Очевидно, первый Президент России, оглядываясь на последствия своего почти десятилетнего правления в науке, увидел там такие руины, что решил подкрасить картину хотя бы особой страничкой календаря. Достаточно сказать, что, по подсчетам сотрудников комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований, тиражи научно-популярных изданий с 1990 по 2000 год упали приблизительно в сто раз

Не будем идеализировать советский период науки. Была и лысенковщина, и кампания по борьбе с космополитизмом, чуть не окончившаяся разгромом принесшей впоследствии «золотые яйца» отечественной физики. Очень многие из научно-популярных изданий, чьи тиражи упали в 100 раз, не стоит особенно оплакивать. Ведь рядом с замечательной советской физикой и не менее великой математикой в СССР процветали откровенные лженауки: научный коммунизм, советская политэкономия, основанная на положениях «Краткого курса» товарища Сталина история партии и т.д. Все лженауки, как известно, познаются по плодам — здесь признававшаяся антинаучной книгой Библия оказалась куда прозорливее своих советских критиков. Плоды советской экономики оказались на поверку очень горькими — иначе страна не выплюнула бы их после 70-летнего принудительного кормления.
И все же. В советской часто наивной вере в науку было здоровое зерно. Путем проб и ошибок советские руководители убедились в старой истине: если хочешь добиться хорошего результата, не влезай в дела ученых напрямую, не пускай в науку непрофессионалов.
Не случайно именно ученые стали первыми за полстолетия официальными вольнодумцами в России. Ведь в 1966 году именно академики первыми выступили против ползучей реабилитации Сталина, подписав знаменитое «Письмо двадцати пяти». За двадцать лет до этого разговор с подписантами куда более невинных писем был бы короткий — в расход. Если ученый — тем более в расход, чего церемониться с классово чуждыми отщепенцами! Но как Великая Отечественная война в какой-то момент научила Сталина не вмешиваться в дела генералов, так холодная война медленно, но верно отучала Хрущева и Брежнева от вмешательства в дела ученых. Наука под конец советского периода была оазисом материальной стабильности и относительной свободы, а также одним из наиболее честно работающих социальных лифтов для талантливых и трудолюбивых.
В девяностые наука перестала быть священной коровой в кадровом отношении. За период с 1984 года по сегодняшний день количество академиков выросло более чем вдвое (с 249 до 522) — и это при том, что существовавшая в 1984 году АН СССР научно «обслуживала» еще и бывшие советские республики.
В Российскую Академию наук стройными рядами двинулись действующие государственные чиновники, отставники со связями, крепкие хозяйственники от бизнеса. Намерения вроде бы были благие — оказавшимся в бедственном положении научным институтам нужны были управленцы несоветского склада. Кто, как не отставной министр, мог бы на практике разобраться в проблемах современной российской экономики, возглавив соответствующую кафедру в престижном академическом институте? К тому же эти господа вроде как и не требовали высоких зарплат — у них были иные источники дохода.
«Сегодня один компромисс, завтра второй, а послезавтра — большой подлец», — писал когда-то Герцен. С приходом новых кадров российская наука стала терять ту ограниченную независимость, которую получила в поздние советские годы. Начиная с 2006 года президента РАН утверждает президент страны; устав академии, а также персоналии президентов отраслевых академий утверждает правительство. За правительством оказалось закреплено право устанавливать число академиков и членкоров РАН, а также их зарплаты. Общее собрание академии могло лишь косвенно влиять на этот процесс своими «представлениями».
Где нет независимости — там нет и самоконтроля. Зачем он нужен, если наверху сидит контролер поважнее? И вот в споре вокруг «чудодейственных» фильтров Виктора Петрика, якобы превращающих подвергшуюся радиоактивному заражению воду в питьевую, голос спикера Госдумы Грызлова оказывается чуть ли не весомее голоса комиссии РАН по лженауке и фальсификациям. Грызлову фильтры понравились, академикам — нет, но в «мракобесии» оказались обвинены на государственном уровне именно ученые. А петербургский арбитражный суд даже признал обвинения в адрес Петрика опасными для прессы — газеты, обвинявшие фильтры Петрика во вреде здоровью, были вынуждены выплатить ему небольшую компенсацию.
Демократия в науке бывает вредной — это тоже правда. Но есть единый, выработанный методом проб и ошибок метод отделения зерен от плевел в науке. Это открытая государственная экспертиза, проводимая авторитетными учеными. То есть людьми, имеющими публикации в авторитетных научных изданиях, список которых определялся не один год. Сегодня в России этот институт надо восстанавливать.
После вмешательства некомпетентных людей главный враг науки — секретность и закрытость, а она теперь тоже на подъеме. Крупнейшие проекты РФ — космические и коммуникационные в том числе — курируют военные или выходцы из армии и спецслужб. Заподозрить их в стремлении к общественным обсуждениям и международному сотрудничеству довольно трудно. Очень часто им «помогают» бухгалтеры от науки, видящие в науке один только источник бесконечной экономии для бюджетов всех уровней. Наверное, военные, бухгалтеры и политики для нормального функционирования науки необходимы. Но на своих местах.

По сообщению сайта Новое поколение