Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Рецензии на книги коллекции «Мировые бестселлеры»

Дата: 03 марта 2011 в 20:21

«АиФ» презентует коллекцию «Мировые бестселлеры», собравшую беспрецедентный список произведений от популярных авторов и доступную каждому украинцу.

Том 1. Эдвард Радзинский, «Загадки истории»

«Пророки и безумцы, властители дум, земные боги... Тайна Славы, загадки решений, менявшие судьбы мира, губительные молнии Истории и наконец Чертёж Господа в судьбах людей... Обо всем этом — в моей книге» — вот как характеризует сам автор это издание. Произведения Эдварда Радзинского всегда находятся где-то на стыке жанров. Даже там, где они основаны на серьёзных архивных источниках, они в первую очередь — явление литературы художественной.

 

 

Том 2. Борис Акунин «Шпионский роман»

Четкий математический ум, завидная эрудиция, лёгкое перо, способность «включаться» в любую стилистику. Для писателя, обладающего таким набором качеств, не бывает неосуществимых литературных задач. И это многократно доказывал главный «маэстро» российской беллетристики, один из самых читаемых авторов наших дней Борис Акунин. Есть у него игры в классиков, есть игры в жанры...

 

 

Том 3. Михаил Веллер, «Легенды Невского проспекта»

Феноменальный успех «Легенд» сам писатель объясняет следующим образом:
«Все любят книги — чтобы было весело, чтобы было интересно, чтобы было смешно, чтобы было познавательно, чтобы было немножко печально, чтобы было про знакомые фигуры. И чтобы в осадке были исключительно положительные впечатления. Если такая книга еще и хорошо написана, то быть бестселлером ей обеспечено. Она подходит абсолютно по всем параметрам».

 

 

Том 4. Валентин Пикуль, «Тайный советник»

Молодёжи он известен главным образом по многочисленным телевизионным экранизациям — самого, замечу, разного свойства: от почти безупречного «Баязета» до в высшей степени сомнительного «Пером и шпагой». Тем же из нас, кто вырос в СССР, Валентин Саввич памятен по стойкому ажиотажному спросу на его произведения. Книги Пикуля — в первую очередь, его исторические романы — зачитывались до дыр, резались на тетрадочки, перепечатывались вручную, размножались на ЭВМ.

 

 

Том 5. Аркадий и Борис Стругацкие, «Обитаемый остров»

Сам по себе факт экраанизации произведения прославленных братьев ничего из ряда вон выходящего не представляет, видели мы их уже немало — и гениального «Сталкера», и карнавально-сказочных «Чародеев», и занудно-депрессивных «Гадких лебедей». Теперь вот с трепетом, переходящим в содрогание, ждём выхода «Трудно быть богом» (фильма, обречённого войти в Книгу рекордов Гиннесса как самый длительный по съёмкам) от «живого классика» Алексея Германа-старшего.

 

Том 6. Сидни Шелдон, «Истинное лицо»

Шелдон — автор, между прочим, уникальный. В романистику пришел уже в очень зрелом возрасте, имея успешный опыт продюссерской и сценарной работ. Первый же его роман, то самое «Голое лицо», представленный в нашей «Книжной коллекции» под названием «Истинное лицо», мгновенно стал бестселлером, как и все последующие его романы. Залогом победы служили и хитроумная детективная интрига, и энергичное течение повествования, и неожиданные развязки.

 

 

Том 7. Анна Гавальда, «Я ее любил. Я его любила»

С одной стороны, спрос на «простые тексты» и «простые истории» существует всегда и отличается известной стабильностью, с другой же, просчитать успех произведений такого рода практически невозможно. Гавальда вообще любит писать про любовь и про семейные отношения. Это дало повод одному из рецензентов назвать ее «французской Людмилой Улицкой, в которой русская тяжесть заменена на французскую легкость». Не знаю, насколько уместно такое сравнение, – я бы скорее назвал Гавальду «французской Викторией Токаревой». Впрочем, все это очень условно.

 

 

Том 8. Евгений Тарле, «Наполеон»

У этой книги очень богатая история. Евгений Тарле был выдающимся советским учёным. Но он был беспартийный, поэтому, когда начались репрессии, он был арестован как «буржуазный» историк, который ещё с дореволюционных времён имел большой авторитет и был по тому времени наиболее знающим и объективным в своих произведениях. Против него было написано много полуклеветнических статей. Таким образом шла борьба историков-марксистов с историками-немарксистами. Именно в это время Тарле решил написать труд о Наполеоне.

 

Том 9. Антуанетта Мэй, «Жена Пилата»

Жена Пилата — Клавдия Прокула, или Прокла, фигура в большей степени мифологическая, нежели историческая. Однако ж в любом случае — первая представительница Рима, понявшая и почувствовавшая величие Спасителя. Согласно преданию, жена прокуратора вступилась за Христа из-за увиденного накануне пророческого сна. В романе всё обстоит несколько иначе. Клавдия Прокула, оказывается, была лично знакома с Иисусом, а с Марией Магдалиной («Мириам из Магдалы») и вовсе состояла в тёплых, дружеских отношениях.

 

Том 10. Лорен Вайсбергер, «Дьявол носит Prada»

История такая: интеллигентная девица Андреа Сакс, мечтающая писать для умного журнала, по иронии судьбы получает место личного секретаря главного редактора глянцевого журнала «Подиум».

Естественно, как среднестатистический человек, она не имеет ни малейшего представления о мире высокой моды, где для Андреа самым злостным «дедом» становится её босс Миранда Пристли.

 

Том 11. Пауло Коэльо, «Алхимик»

Живущий во Франции бразилец, — писатель, что называется, «не для всех». Если вы — читатель опытный и искушённый, знаток и любитель качественной литературы, не исключено, что книги Коэльо вызовут у вас недоумение и досаду: да мы же всё это уже не раз читали.

Если же книги для вас лишь развлечение, привычный способ отвлечься от пресной повседневности, то и тут с Коэльо можно «не попасть»: никаких погонь-перестрелок на страницах его произведений не наблюдается.

 

Том 12. Екатерина Вильмонт. «Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры»

Как колготки или губная помада, — создаваемая почти по девизу американской демократии: «for the women, to the women, by the women». И наиболее удачным из «наших ответов Чемберлену» стали романы Екатерины Николаевны Вильмонт.

Залогом успеха были как отменная профессиональная подготовка автора, так и очень удачный отход от заграничных стереотипов. Её Золушки — обычные тётки и дядьки из нашей повседневности.

 

Том 13. Андрей Константинов. «Адвокат»

События романа памятны многим по сериалу «Бандитский Петербург», первые части которого были заметным явлением в нашем телевещании. Тогда вся страна, затаив дыхание, следила за мучительными перипетиями любовного треугольника, состоящего из двух, протокольно выражаясь, «лидеров ОПГ с одинаковым «погонялом» Адвокат (Д. Певцов и А. Серебряков) и прочно встроенной в ту же структуру красавицы Екатерины (О. Дроздова) на фоне «криминальной революции» в Питере середины 90-х.

 

Том 14. Кэндес Бушнелл, «Четыре блондинки»

Помимо цвета волос этих четырёх дам роднят, мягко говоря, непростые характеры и прямо-таки маниакальная одержимость… ну да, конечно же, сексом. Причём секс никак не соотносится ни с тонкой алхимией любви, ни с испепеляющей страстью, ни с жаждой продолжения рода, ни с безднами отчаяния, как, скажем, в гениальном фильме Бертолуччи «Последнее танго в Париже». Секс у Бушнелл — это истерический каприз, или способ поправить материальное положение...

 

 

Том 15. Александр Солженицын, «Один день Ивана Денисовича»

Когда Анна Ахматова прочитала повесть «Один день Ивана Денисовича», она сказала: «Это произведение должен выучить наизусть каждый гражданин Советского Союза». В 1961 году машинописный экземпляр повести передали в отдел прозы журнала «Новый мир». Поскольку автор не был указан, на титульном листе указали фамилию по месту жительства: «А. Рязанский».

 

 

Том 16. Юрий Поляков, «Россия в откате»

Юрий Поляков — человек моего поколения и моей профессии.
Поэтому сборник его публицистических статей 1980-2000-х годов, озаглавленный «Россия в откате», послужил для меня хорошим поводом припомнить собственные ощущения от тех материй и событий, которым посвящал Поляков свои злободневные статьи.

 

 

Том 17. Артур Хейли, «Аэропорт»

В советские времена было нелегко представить, что существуют производственные романы: без парторгов с нимбами и пролетариев с крылышками, без камланий об ускоренном внедрении и досрочном перевыполнении — зато с лихо закрученным сюжетом, многоходовой интригой, букетом острейших психологических коллизий.

И тут явился Артур Хейли со своим «Аэропортом».

 

Том 18. Дмитрий Вересов, «Летописец»

Всё это время автор копил материал для настоящей «семейной саги» — большой, полнокровной, охватывающей многие десятилетия. В результате получился роман «Летописец», а потом и вся трилогия.

«Семейный альбом» — не столько семейная хроника, сколько семейная легенда, «приподнятая» над бытом, романтическая и чуть-чуть фантастическая.

 

Том 19. Эдуард Тополь, «Красный газ»

Судьба, не без деятельного участия наших «генералов философских наук», выдавила Тополя за пределы родины. А поскольку Тополь не был ни звездой балета, ни знаменитым диссидентом, ни богатым наследником, выбор, поставленный перед ним, оригинальностью не отличался — либо до скончания дней перебиваться на социальном пособии, или зазывалой при лавочке на Брайтон-Бич, либо заново, с нуля, строить жизнь в соответствии с законами новой среды обитания и исходя из собственных возможностей. И бывший сценарист взялся за роман...

 

Том 20. Юлиан Семенов, «Бриллианты для диктатуры пролетариата»

 

Я отметил бы очень странное для автора свойство постоянно «вываливаться из формата», из трафарета. Казалось бы, остросюжетное повествование о героической борьбе чекистов с врагами внешними (иностранные разведки, белогвардейская эмиграция) и внутренними (шайка расхитителей, окопавшаяся в Гохране). Но откуда в таком тексте мысли и диалоги, передающие высочайший, даже в сравнении с признанными писателями-интеллектуалами, уровень рефлексии, небывалая подчас тонкость психологического рисунка в образах и ситуациях, подобной тонкости никак не предполагающих?

Том 21. Стивен Кинг, «Побег из Шоушенка»

Говорят, некоторые извлекли из этой истории и практические выводы. Так, совсем недавно несколько американских зэков бежали из тюрьмы точь-в-точь по рецепту Энди Дюфрейна.
Очень может быть, что трое бутырских душегубов, которых потом долго искали по подмосковным лесам, тоже были в курсе данной методики. Словом, приятного чтения.

 

 

Том 22. Данил Корецкий, «Подставная фигура»

Узнаваемые типажи — от мелких «ларёчных» бандитов до высокопоставленного ворья. Мир, где алчность, ложь, предательство — норма жизни, а всякий, кто осмеливается бросить вызов злу, обречён изначально. Те, кто читал или смотрел «Оперативный псевдоним», хорошо помнят, что в самом конце книги герой, частично обретший память, дважды стёртую «спецами» из КГБ, начинает интенсивный поиск драгоценностей. Алмазы на несметную сумму в три миллиона долларов по состоянию на август 1991 года должны находиться в некоем хитром чемоданчике, который наш герой держал в руках в том самом роковом августе.

Том 23. Эрих Мария Ремарк, «Жизнь взаймы»

Роман «Жизнь взаймы» (авторское название «У неба нет любимчиков») написан в конце 50-х — относительно спокойный период в жизни Ремарка, когда писатель наконец получил американское гражданство… и почти сразу вернулся в Швейцарию. По сюжету это своего рода ремейк раннего романа о любви автогонщика и прекрасной девушки, умирающей от туберкулёза.

 

 

Том 24. Виктор Суворов, «Аквариум»

Одним из «изменников Родины» был офицер ГРУ Владимир Резун, работавший в Европе под дипломатическим прикрытием и переметнувшийся к англичанам. Спустя годы он поведал об этом в романе «Аквариум», прикрывшись гордым псевдонимом «Виктор (Победитель) Суворов». С точки зрения фактуры роман производит сильное впечатление. Чего стоят описания диверсантских ботинок с перевёрнутой подошвой, конструкции окон в «секретном» блоке советского посольства в Вене, обмена информацией через воду и т. д.
 

 

Том 25. Пол Рид, «Тамплиеры»

Написанная легко и увлекательно, книга Пирса Пола Рида посвящена не только истории ордена тамплиеров. В ней затронуты все основные вехи европейской истории раннего и среднего Средневековья, показаны основы зарождения всех существующих ныне религий ближневосточного, семитского корня — иудаизма, христианства, ислама. А представления многих наших соотечественников в этом вопросе нуждаются, мягко говоря, в уточнении: так, в кругу людей, называющих себя православными, можно легко получить по физиономии за простую констатацию факта, что Иисус Христос был не русским, а совсем наоборот...


Том 26. Павел Санаев, «Похороните меня за плинтусом»

Безумная бабушка, убивающая своей тиранической заботой-любовью, ворчливый и бесхребетный дед-подкаблучник, редкие появления несчастной мамы – феи доброй, но растерянной и беспомощной... В рецензии невозможно охарактеризовать этот мир лучше, нежели то сделано самим автором:

«Я попрошу маму похоронить меня дома за плинтусом, — придумал я однажды. — Там не будет червей, не будет темноты. Мама будет ходить мимо, я буду смотреть на нее из щели, и мне не будет так страшно, как если бы меня похоронили на кладбище».

 

Том 27. Сергей Минаев, «Духlеss»

Первая же книга Сергея Минаева со странным названием «Духlеss», выпущенная в 2006 году, завоевала бешеный успех, о котором начинающий писатель и думать не думал, хотя, подозреваю, в душе надеялся. Книгу «сделали» Интернет и сарафанное радио в «ЖЖ». «Духлесс» быстренько переиздали, и за пару месяцев он стал бестселлером — за сто дней с момента появления романа в книжных магазинах было продано 100 тыс. экземпляров.

 

 

Том 28. Владимир Орлов, «Альтист Данилов»

Во всех источниках указывается, что «Альтист Данилов» вышел в свет в 1980 году. Полагаю, журнальный вариант появился лет на пять рань¬ше. Во всяком случае, в своих набегах на столицу мы, начитанная ленинградская молодёжь, наряду с обязательной (и максимально приближенной к первоисточнику) поездкой по бессмертному маршруту «Москва — Петушки» уже в конце 70-х включали в программу рейд по точкам московского железнодорожного общепита а-ля Кармадон и компания...

 

Том 29. Эдвард Радзинский, «Николай Второй»

Эдвард Радзинский, замечательный драматург и писатель, стал первым, кто рискнул взяться за запрещённую тему. Он начал писать роман «Николай Второй» — представить только! — в 1976 году. Понятно, что книга была обречена попасть «в стол», но Радзинский писал для себя. Как не раз признавался Эдвард Станиславович, он должен был в первую очередь себе объяснить, что случилось с Россией.

 

 

Том 30. Януш Вишневский, «Зачем нужны мужчины»

 Я несколько лет откладывал знакомство с творчеством Януша Леона Вишневского – слишком уж активно рекламировался его дебютный роман «Одиночество в сети». Далее произошло неизбежное – «Одиночество в сети» оказалось у нас в доме и было с восторгом и слезами прочитано женской половиной семьи. На этих слезах и выросла, собственно, слава Вишневского – душеведа с докторскими степенями по биохимии и информатике, создавшего образ мужчины, уникального уже тем, что он способен в равной степени любить, понимать, уважать и восхищаться женщиной.

 

 Обо всех подробностях спецпроекта читайте каждую неделю в свежих номерах «АиФ».

По сообщению сайта Аргументы и Факты