Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Любовь и доноры

Дата: 09 марта 2011 в 22:00

Любовь и доноры

В прокат выходит «Не отпускай меня» Марка Романека — экранизация одноименного романа Кадзуо Исигуро про взросление без шанса на взрослую жизнь.

В альтернативной Англии 1970-1990-х, красиво раскрашенной в оттенки серого и сизого, люди не умирают от рака и цирроза, а живут по сто лет. Это возможно благодаря успехам в области трансплантологии и клонирования — для пущей органичности (простите за дурной каламбур) на органы растят не бессознательные тушки, а милейших диккенсовских обитателей закрытых пансионов. Выпускница наиболее гуманистического из них Кэти (Кэри Маллиган) помогает прирожденным донорам справиться со своей миссией и вспоминает годы дружбы, любви, предательства и примирения с однокашниками Томми (Эндрю Гарфилд) и Рут (Кира Найтли).

Велик соблазн прочитать роман японо-британского обладателя букеровской премии и убаюкивающей интонации Кадзуо Исигуро как социальную метафору. Жизнь клонов, которых общество растит на органы, предопределена, но разве не так же предопределена жизнь каждого из нас? В школах растят взаимозаменяемые органы социального организма. Насколько принципиальны проявления индивидуальности (вроде чувств безвольных овечек) для его существования?

Как легко общество откажется от души и прочих неосязаемых фантомных человеческих органов ради более эффективного своего функционирования? Довольно традиционные для антиутопии вопросы.

Только ответы уже содержатся в исходной предпосылке книги. Герои помещены в модель социума, в котором консенсус по поводу расходной их судьбы достигнут и никем особо не подвергается проверке на прочность. Здесь нет места бунту или сколь-нибудь сильному конфликту — максимум факультативные сомнения. «Жертвы» системы, удивительным образом, не склонны оспаривать свое место в миропорядке. Максимум, что они себе позволяют, робкие надежды на короткую отсрочку.

Исигуро интересно не столько фантазировать по поводу возможного общественного порядка, сколько поговорить об неизменность человеческих переживаний. Любая фантастическая вселенная позволяет задавать условия, в которых проверяется на прочность человеческое. Степень условности и правдоподобность реальности — на усмотрение автора.

Пора как-то оправдать то, что уже три абзаца посвящены роману, а о фильме еще ничего не сказано.

Дело в том, что сценарист и режиссер крайне бережно обходятся с первоисточником, и все вышесказанное переносится на картину без существенных поправок.

Роман для экрана переписал большой любитель историй про испытание человеческого запредельным Алекс Гарланд. В принципе, и «Пляж», и «28 дней спустя», и «Пекло» были о том же, о сохранении человеческого в экстремальных условиях, предполагающих его изничтожение. Только экстремальность в романе Исигуро намеренно тихая, приглушенная. Ну, клоны, да, с полностью задавленным в зародыше представлением о свободе воли. А что такого?

Зато сентиментальный гуманизм их переживаний универсален до скрежета зубовного.

Режиссеру Марку Романеку, кажется, даже меньше, чем самому Исигуро, интересно устройство мира, в котором обитают их герои. Автор мощного высказывания про жизнь, которую всегда приходится прожить так, что в финале мучительно больно (смотрим его клип на «Hurt» Джонни Кэша), сосредотачивается на любовном треугольнике, примирении со смертью и экзистенциальной тоске. За последнюю отвечают скрипки на саундтреке и крупные планы печальной Маллиган на фоне одинаково печальных кирпичных стен, полей и одиноко стоящих деревьев. Маллиган здесь красива той хрупкой красотой викторианских героинь, которых обычно отдают Кире Найтли.

Найтли, для контраста, убедительно играет стервозную суку. Пожалуй, это самое интересное режиссерское решение в картине.

Жертвуя вслед за Исигуро возможными этическими и социальными коллизиями, Романек увязает в иллюстративности, превращая каждый кадр почти двухчасового фильма в сентиметальную открытку, а финал в торжество тривиальности. Живешь ты сто лет или тридцать, конец один, а поиски высших сил, способных отсрочить неизбежное, лишь расходуют впустую время, которое можно было бы разделить с ближним своим.

По сообщению сайта Газета.ru