Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Интервью: Агашки на переправе

Дата: 04 апреля 2011 в 09:30

Недавно стало известно о возможном сворачивании своего бизнеса в Казахстане сразу двух крупнейших международных инвесторов. Банк UniCredit SpA (Италия) распространил информацию о том, что может продать казахстанский АТФБанк, если предложение будет хорошим. И нефтяная компания ConocoPhillips (США) рассматривает возможность продажи своих нефтегазовых активов в нескольких странах, включая Казахстан (8,4% в проекте «Кашаган»). С чем это связано, какие факторы – внутренние или внешние – в большей степени повлияли на такое решение? Об этом расказывает, а также в целом свою оценку иностранным инвесторам в РК, а также инвестиционной привлекательности отечественной экономики дает директор Центра макроэкономических исследований Олжас Худайбергенов.

***

— Это обычное инвестиционное решение. Unicredit купил АФТбанк весной 2007 года, то есть за несколько месяцев до кризиса, когда цена акций была на самом пике. Потом когда настал кризис, часть активов банка стала невозвратной. Меньше, конечно, чем в некоторых других банках, но все же это повлекло за собой убытки. Позже прибыльность банка восстановилась, но не на прежнем уровне, что, видимо, для акционера недостаточно. Более того, это решение может означать, что в целом акционер не верит, что проблемы, вызвавшие снижение прибыли, уйдут в краткосрочном периоде.

Что касается продажи доли в Кашагане, то здесь это тоже обычное инвестиционное решение. ConocoPhilips планирует продать активы сразу в нескольких странах, которые для него не представляют большого интереса в стратегическом плане. Однако, не исключено, что решение было принято из-за того, что добыча нефти на данном месторождении постоянно откладывается. Если в качестве времени начала добычи раньше назывался 2012 год, то в прошлом году эту дату перенесли уже на 2016 год.

— Какими будут соотношения цены покупки и продажи по двум этим проектам – выше, ниже или примерно «50 на 50»? Кто может выступить покупателями казахстанского банка и доли в «Кашагане»?

— Насколько я знаю, обе компании не озвучили цены продажи, но обычно берется текущая рыночная и определенный процент премии свыше. Правда, в случае с месторождением есть своя специфика, где цена исходит из перспектив добычи нефти. Перспективы у Кашагана хорошие, но процесс «подготовки» проходит очень сложно, вызывая постоянный рост расходов.

Покупателем в случае банка может стать только иностранная структура, ибо внутренние инвесторы не имеют сейчас достаточно возможностей для покупки. В случае же с месторождением, скорее всего, доля будет приобретена иностранным партнером из числа существующих акционеров либо доля будет распылена среди оставшихся акционеров.

— Несмотря на постоянный поиск инвестиций за пределами страны, обращают ли казахстанские власти внимание на законодательство, применительно к иностранным инвесторам? Насколько лояльно (или наоборот) отношение государства к заграничным «кошелькам»?

— С точки зрения налогового законодательства, наша страна предоставляет одни из лучших условий. Но есть две проблемы: либо это коррупция и элементарная неэффективность работы на местах, которая снижает ожидаемую рентабельность проекта, либо это отсутствие дисциплины у самих инвесторов, которые вначале обещают, но потом не выполняют свои договорные обязательства по вложению инвестиций. Вообще, конечно, не мешало бы несколько ужесточить политику по отношению к инвесторам, особенно в сырьевом секторе, и наоборот облегчить в несырьевых отраслях. Кроме этого, необходимо, чтобы увеличилась налоговая нагрузка и соответственно рентабельность в сырьевых секторах, чтобы инвесторам стала интересно вкладывать в обрабатывающий сектор.

Кроме того, у нас открыт доступ для иностранных инвесторов во все стратегические отрасли. Думаю, у государства должен быть план, что когда все эти отрасли встанут на ноги, как технически, так и по кадрам, то надо будет постепенно закрывать этот доступ.

Поэтому, когда инвестор говорит, что для него здесь условия не созданы, это не имеет отношения к доступности отрасли или налоговой нагрузке.

— Есть устойчивое мнение, что работать в иностранной компании в отличие от местной, с точки зрения персонала гораздо лучше. Это касается и предоставления соцпакета, и исполнения договоренных обязательств и так далее. Согласны ли Вы с этим?

— Однозначно. В иностранных компаниях четко отработаны бизнес-процессы, и каждый знает, чем он должен заниматься. И, конечно, минимизированы случаи, когда каждый занимается всем. В казахстанских компаниях, наоборот, развит универсализм, когда с человеком вначале договариваются на один фронт работы, потом постепенно он делает все подряд. Естественно, в каждом случае есть свои обстоятельства, оправдывающие этот подход, но в целом это говорит о неправильном менеджменте. И чем больший срок существования компании, тем больше эта неправильность выявляется.

Есть и другой подход. Иностранные компании стараются давать хорошую зарплату, но потом выжимают из человека все «соки», при этом параллельно вкладываясь в его обучение. Казахстанские компании, наоборот, стараются недоплачивать, сотрудник же при этом может иногда просто слоняться без дела, имитируя бурную деятельность. Обучение же имеется лишь в отдельных случаях, и то это больше вызвано той лояльностью, которую компания проявляет к определенному сотруднику. А системный подход по обучению персонала, по разработке системы мотивации присутствует лишь в некоторых казахстанских компаниях, и часто лишь потому, что туда перешел работать человек, который раньше работал в иностранной компании.

Ну и самое главное, у нас, мягко говоря, «экономика агашек». На практике это означает, что зачастую учредители хотят высокой прибыли прямо здесь и сейчас, причем часто желательно без вложений. Также часто изымаются средства из оборота, причем в объеме, который явно подрывает производственный процесс и влечет за собой кассовый разрыв. При таких проблемах, естественно, вопрос о развитии персонала просто не стоит. Конечно, есть и продвинутые «агашки», которые мыслят по-другому, смотрят долгосрочно и понимают, что кадры решают все, и дай Бог, таких собственников-бизнесменов будет больше и больше.

— Ежегодные встречи президента Назарбаева с иностранными инвесторами можно назвать знаковыми для зарубежных компаний, следствиями которых порой являются рождения государственных задач (например, казахстанское содержание). О чем, как вы думаете, будет идти речь на нынешнем Совете иностранных инвесторов?

— Так как объемы кредитования экономики постоянно снижаются, что вызвано ошибочным подходом в денежно-кредитной политике, у бизнеса имеется постоянный дефицит в длинных и дешевых ресурсах. А с учетом ПФИИР (госпрограммы форсированного индустриально-инновационного развития страны. – Ред.) этот дефицит огромен. Поэтому скорее всего речь будет идти об активном участии иностранных инвесторов в проектах программы. Участие не только финансовое, но еще и в плане передачи опыта управления, технологий и т.д.

***

© ZONAkz, 2011г. Перепечатка запрещена

По сообщению сайта Zona.kz