Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Ерлан АСАНОВ, спецпрокурор: От меня в колонии ничего не утаишь!

Дата: 05 апреля 2011 в 10:00

Ерлан
АСАНОВ, спецпрокурор: От меня в колонии ничего не утаишь!


 


Две недели назад в Капчагае закончился первый в Казахстане
судебный процесс, по итогам которого пять сотрудников колонии строгого режима
ЛА 155/8, пытавших совместно с другими заключенными осужденного Жандоса
САГАТОВА, получили серьезные тюремные сроки (см. «За пытку — в клетку», «Время» от 19.3.2011 г.). Мы
побеседовали со спецпрокурором по надзору за законностью в деятельности
исправительных учреждений по Алматы и Алматинской области Ерланом АСАНОВЫМ,
который первым обнаружил, что в ЛА 155/8 жестоко избит осужденный. И попросили
его вспомнить, как началась эта история, которая привела к беспрецедентному для
Казахстана процессу.



Вечером 20 марта 2010 года, когда все это случилось, мне поступило
спецсообщение от руководства ЛА 155/8 о применении спецсредств к Сагатову за
нецензурную брань в адрес сотрудников колонии, — начал свой рассказ
прокурор. — Сообщать об этом спецпрокурору сотрудникам колонии предписывает
соответствующая инструкция.


21
марта рано утром я выехал в Заречный (поселок в Алматинской области, где
расположена колония. — А. А.) для проверки и подготовки заключения о законности
применения дубинки и наручников. Сагатов находился в медсанчасти в очень плохом
состоянии. Было видно, что он избит: все его тело было в сплошных
кровоподтеках, гематомы мы нашли даже на пятках. Инструкция ставит
интенсивность применения спецсредств в зависимость от характера допущенного
осужденным правонарушения и особенностей его личности. Запрещено направлять
спецсредства в жизненно важные органы, ведь главная цель таких мер — успокоить
человека, а не избить его! Тем более нельзя бить за словесную перепалку — пусть
даже в нецензурной форме.


С
первых минут пребывания в колонии мне стало ясно: применение дубинки в случае с
Сагатовым незаконно. Когда спецпрокуратура стала разбираться в причинах
инцидента, все очевидцы из числа осужденных (а их в тот день в карантинном
отделении было 22 человека) не хотели давать никаких показаний: боялись портить
отношения с администрацией колонии.


Сагатов
по поводу насилия над ним дубинкой тоже молчал — твердил только, что его
избили. Однако с каждым часом ему становилось все хуже.


По
моему требованию его вывезли в Капчагайскую городскую больницу, где УЗИ
показало только наличие гематомы в брюшной полости. Сразу после обследования
Сагатова снова привезли в колонию. Но легче ему не становилось. Я настоял на
повторном обследовании, и тогда выяснилось, насколько серьезные внутренние
повреждения он получил 20 марта (разрыв прямой кишки и мочевого пузыря. — А.
А.). Везде Сагатова сопровождал заместитель начальника колонии по
лечебной работе АБДИМУРАТОВ. То есть ухудшение состояния избитого
осужденного происходило на его глазах. Каково же было наше удивление, когда в
приемном покое больницы второй приезд пострадавшего даже не зафиксировали! С
моей точки зрения, это было связано с желанием администрации колонии не
выносить сор из избы: чтобы Сагатов встал на ноги самостоятельно. Иначе как
беспределом такое не назовешь…


— Адвокаты осужденных утверждают: этот судебный
процесс — политический заказ. Дескать, таким образом криминальный мир хочет
поставить на колени всю систему КУИС, а Сагатова используют как «торпеду»...



Увы, он не один в этой колонии подвергся жестокому обращению и пыткам.
Осужденные говорили: ранее, до прихода новой администрации, такие случаи уже
были.



По чьей инициативе случаются такие зверства? Зачинщики — осужденные из совета
правопорядка колонии или представители самой администрации? И почему жертвой
стал именно Сагатов?



Это вопросы вопросов! Естественно, когда мы собирали первичный материал для
возбуждения уголовного дела, сотрудники колонии причиной инцидента называли поведение
Сагатова. По их словам, осужденные (прибывшие с ним вместе по этапу. — А. А.)
рассказывали: он еще по пути в колонию в автозаке подстрекал остальных по
приезде устроить акцию протеста. Потом те же самые зэки говорили мне и моим
коллегам обратное: Сагатов, мол, всю дорогу молчал.



А что такое «опустить на тряпку»? Жандос Сагатов в своих показаниях утверждал:
физическую силу к нему стали применять после отказа взять тряпку.



Унизительным считается не просто взять тряпку, но и помыть ею при всех унитаз.
Как мы поняли, разбираясь в этом ЧП, многие осуж­денные вынуждены были
выполнять это требование, чтобы их не избивали.



На вас пытались давить во время проверки факта применения пыток?



Никакого давления не было и быть не могло по ряду причин. Во-первых, невозможно
спрятать от посторонних глаз умирающего человека, особенно, когда нет никаких
шансов поставить его на ноги в условиях колонии. Во-вторых, проверку мы
проводили совместно с ОНК (общественной наблюдательной комиссией по мониторингу
соблюдения прав человека в пенитенциарных учреждениях Алматы и Алматинской
области. — А. А.). Я вообще думаю, что если бы мы свое­временно не выявили факт
пыток, Сагатова вряд ли вообще отвезли в больницу.



Насколько известно, первоначально по этому делу проходило куда больше
обвиняемых. Даже врачи Капчагайской горбольницы вроде бы были под следствием…



Дело в том, что спецпрокуратура возбуждала дело по факту — в отношении
должностных лиц исправительного учреждения. Тогда еще не было поименного списка
подозреваемых. Затем дело было передано на расследование в Алматинскую
областную прокуратуру. Следствием я не занимался. Но, насколько знаю, все
свидетели инцидента как первоначально, так и на суде указывали именно на тех
сотрудников учреждения, которые недавно были осуждены.



Сагатову, судя по всему, «светит» инвалидность. Ему потребуется постоянный
медицинский уход. Как же он сможет отсидеть отмеренные ему 14 лет?



Есть перечень заболеваний, в связи с которыми осужденного могут освободить от
дальнейшего отбывания наказания. Но этот вопрос решаем не мы, а КУИС. В любом
случае после всех необходимых операций (а Сагатову их предстоит еще несколько)
состояние его здоровья будет оцениваться специальной медицинской комиссией.
Вообще-то в Семее есть специализированное медицинское исправительное учреждение
для тяжелобольных осужденных.



Как часто вы проверяете подобные случаи в других колониях?



Один раз в месяц я веду в колониях личный прием осужденных. Плюс каждые две
недели мы приезжаем с проверками, еженедельно посещаем карантинные отделения,
где осужденные проводят до 15 дней, прежде чем попасть непосредственно в отряд.
Личный прием я веду без представителей администрации колонии, а после этого
обхожу все жилые помещения. Так что спрятать кого-то от спецпрокурора или запугать
его нереально. Нередко личный прием в колониях заканчивается отменой
постановлений администрации о взысканиях, включая помещение осужденных в
штрафной изолятор.



На что чаще всего жалуются заключенные?



На незаконные, по их мнению, приговоры, на низкое качество медицинского
обслуживания. Ну и, конечно, на необоснованные отказы администрации в
условно-досрочном освобождении или в переводе в колонию-поселение. Только за
три месяца 2011 года нами отменено 28 таких отказных решений. Причем среди них
есть как необоснованные отказы комиссий в смягчении режима содержания, так и
незаконное удовлетворение комиссиями ходатайств осужденных об УДО.
Примечательно: после дикого случая с Сагатовым осужденные еще ни разу не
жаловались нам на насилие в колониях.


Александра АЛЁХОВА, фото Тимура БАТЫРШИНА и Владимира
ТРЕТЬЯКОВА, Алматы


 



Сайт газеты «Время»

По сообщению сайта Meta · новости дня