Facebook |  ВКонтакте | Город Алматы 
Выберите город
А
  • Актау
  • Актобе
  • Алматы
  • Аральск
  • Аркалык
  • Астана
  • Атбасар
  • Атырау
Б
  • Байконыр
Ж
  • Жезказган
  • Житикара
З
  • Зыряновск
К
  • Капчагай
  • Караганда
  • Кокшетау
  • Костанай
  • Кызылорда
Л
  • Лисаковск
П
  • Павлодар
  • Петропавловск
Р
  • Риддер
С
  • Семей
Т
  • Талдыкорган
  • Тараз
  • Темиртау
  • Туркестан
У
  • Урал
  • Уральск
  • Усть-Каменогорск
Ф
  • Форт Шевченко
Ч
  • Чимбулак
Ш
  • Шымкент
Щ
  • Щучинск
Э
  • Экибастуз

Израильская история: дело о пропавших детях

Дата: 12 июля 2017 в 10:37

В первые годы после создания государства Израиль здесь бесследно исчезли сотни детей. Их родителям — в основном еврейским иммигрантам из Йемена — говорили, что дети умерли. Но родителей тревожили подозрения, что их ребенка тайно передали бездетной семье.

Недавно обнародованные документы раскрывают некоторые мрачные подробности происходившего.

Лея Ахарони плачет, когда вспоминает, как 50 лет назад потеряла дочь.

«Я ее видела совсем недолго. Она была красивой, такой светлокожей. Она открыла глаза и посмотрела на меня так, как будто хотела сказать — «Не отпускай меня», — рассказывает Лея.

Лея родила недоношенных двойняшек в больнице, находящейся неподалеку от ее дома в поселке Кирьят-Экрон, расположенном в центральной части Израиля.

Новорожденных девочек у Леи забрали, сказав, что за ними нужен особый уход. Ей сообщили, что младенцев увезли в специализированную клинику в Тель-Авиве.

Но когда туда приехал ее муж, в клинике он нашел лишь одну девочку. Другая — ее назвали Ханной — умерла, сказали ему.

Лея была потрясена тем, что ей не дали взглянуть ни на тело своей дочери, ни даже на ее могилу. Это — характерная деталь всех подобных историй.

Но тогда ни она сама, ни ее муж, убитые горем, не усомнились в том, что им сказали правду.

Лея начала задаваться вопросами лишь спустя много лет, когда ее выжившую дочь Хагит в 18-летнем возрасте призвали на воинскую службу.

Дело в том, что ей одновременно пришли две повестки в армию: одна на имя Хагит, а вторая — Ханне. И это еще одна общая деталь историй о пропавших детях.

«Это начало меня беспокоить. Что-то было не так. Я не могла спать по ночам. Я решила, что должна выяснить, что произошло на самом деле», — говорит Лея.

Еще до потери дочери Лея прошла через множество передряг.

Ребенком она вместе со своей семьей оказалась среди тысяч евреев, бежавших от насилия в Йемене. Их ограбили, когда они пытались добраться из одной части страны в другую.

Спасли их в ходе воздушной операции «Ковер-самолет» (эвакуация евреев из Йемена в Израиль после Аденского погрома 1947 года — прим. Би-би-си).

«Это была земля, о которой я всегда мечтала, — вспоминает 78-летняя женщина о своей репатриации в Израиль. — Когда мы сходили с трапа самолета, все целовали святую землю. Потом мы услышали взрывы бомб и гранат и увидели дым».

Они прибыли в землю обетованную голодными и нищими, в разгар первой Арабо-израильской войны.

Многие йеменские евреи провели долгое время в транзитных лагерях для беженцев, прежде чем получили жилье в Израиле. Истории о пропавших младенцах начали появляться уже там.

Некоторые рассказывали о детях, исчезавших из лагерей сразу после того, как их посещали богатые американские евреи.

В других случаях дети лечились в стационаре от достаточно легких болезней, когда родителям неожиданно сообщали об их смерти.

В кибуцах, где расселились многие йеменские евреи, было принято разделять детей и родителей: подрастающее поколение заботилось о себе само. В таких местах, как рассказывают, дети тоже исчезали.

По разным оценкам, число пропавших детей варьируется от нескольких сотен до тысяч.

Во многих случаях родители верили в то, что на самом деле их детей похитили и отдали или продали семьям американских и европейских евреев, среди которых были люди, пережившие холокост и ставшие бездетными.

Со временем Лея, как и многие другие родители, перестала верить в смерть своей дочери.

«Я пошла к отцу и рассказала ему об этом. Но он сказал мне, чтобы я не смела подозревать, что какой-то другой еврей украл моего ребенка», — говорит она.

Лея приступила к поискам документов, которые могли бы рассказать правду о том, что случилось с Ханной, и была потрясена внезапной находкой.

Один из документов, который она получила, сообщает, что младенцы были перевезены в Тель-Авив уже после даты, стоявшей в свидетельстве о смерти Ханны.

Она обнаружила еще одно свидетельство о смерти своей дочери, выпущенное через три года после первого — спустя долгое время после того, как Лее и ее мужу сообщили о кончине дочери.

Как и Лея, большинство родителей не получили никакой информации о том, где похоронен их ребенок. В тех же случаях, когда место захоронения все же указывалось, иногда выяснялось, что могила пуста, или же тест на ДНК показывал, что это другой ребенок.

С 1960-х годов власти Израиля провели три расследования «Дела о йеменских детях» (именно под таким названием известна в Израиле эта история). Все три пришли к заключению, что большинство детей умерли и были похоронены без ведома и участия родителей.

Но многие семьи, в которых это произошло, подозревают власти в укрывательстве и продолжают считать, что была организована целая операция по похищению детей с участием работников системы здравоохранения и государственных чиновников.

Поэтому в прошлом году правительство Биньямина Нетаньяху решило рассекретить большинство архивных материалов, посвященных расследованиям, и опубликовать их в интернете.

Нетаньяху заявил, что этот шаг знаменует новую эру открытости и поможет исправить ошибки истории.

На прошлой неделе, после публикации этих документов, в спецкомитете кнессета была заслушана шокирующая информация о медицинских экспериментах, проводившихся на йеменских детях.

Показания, данные под присягой в одном из проведенных расследований, свидетельствуют, что четыре страдавших от недоедания младенца скончались после экспериментальной инъекции протеина, а многие другие дети умерли в результате халатности медперсонала.

Как было заявлено в ходе слушаний, после вскрытия тела этих детей в нарушение иудейской традиции хоронили в братских могилах.

В некоторых случаях у умерших детей вырезали сердца и отправляли их американским врачам, пытавшимся понять, почему в Йемене практически нет людей с сердечными заболеваниями.

«Это большой скандал: врачи не сообщали родителям, что на их детях проводятся эксперименты и исследования, — говорит глава комитета Нурит Корен. — Но еще хуже то, что здоровые младенцы умирали в результате экспериментального лечения. Это преступление, это было сделано преднамеренно и привело к их смерти».

Родители Нурит Корен родом из Йемена. Одна из ее двоюродных сестер и сестра ее мачехи — в списке пропавших детей. Поэтому одна из целей, которые она преследует, — заново открыть это дело, которое она называет незаживающей раной на сердце израильского народа.

Один из мрачных аспектов «Дела о йеменских детях» — то, что к иммигрантам с более темной кожей относились как к гражданам второго сорта.

Основателями Израиля в основном были ашкеназы, то есть евреи из Европы. Некоторые из них опасались, что евреи, выросшие в странах Востока, привезут в Израиль «отсталую» восточную культуру и нанесут тем самым вред еврейскому государству.

«Что представляет собой сионизм на самом деле?» — задается вопросом историк с йеменско-израильскими корнями, активист общественной организации «Наши братья существуют» Рафи Шубели.

«Каковы были намерения по отношению к средиземноморским евреям, евреям из исламского мира? — спрашивает он. — Многие в израильском обществе хотели бы избежать подобной дискуссии».

По-прежнему не доказано, существовал ли на самом деле заговор с целью кражи йеменских детей и передачи их в приемные семьи, утверждает историк Том Сегев.

Он автор нескольких книг, посвященных первым годам существования еврейского государства, и его пригласили выступить в качестве эксперта в ходе одного из правительственных расследований.

Том Сегев указывает на то, что во время войны и в первые годы после ее окончания, когда страна еще не оправилась от последствий конфликта, в Израиль прибыли сотни тысяч иммигрантов.

«Все эти люди оказались в очень, очень тяжелой ситуации, это история хаоса», — говорит он.

Прибывших из Йемена селили в палатках, в которых они переживали нелегкие зимы. Детская смертность, говорит он, составляла 50%.

Некоторых детей действительно могли кому-то отдать, признает историк.

«В некоторых случаях это могло случиться: один, два, три, десять, — я не знаю сколько», — говорит он.

Но в большинстве случаев, по его словам, дети действительно просто умирали.

«Это, возможно, самая трагичная страница истории возвращения евреев в Израиль», — заключает историк.

Компания MyHeritage, занимающаяся расследованиями семейных родословных, в сотрудничестве с Нурит Корен недавно начала предлагать помощь йеменским евреям, у которых таким образом пропал ребенок или которые думают, что их ребенка тайно отдали приемной семье.

Лея Ахарони, которая уже давно уверена, что ее дочь может быть живой и искать свою биологическую семью, предоставила образец своей ДНК для недавно созданной базы данных йеменских евреев.

«Я хочу узнать, куда увезли мою дочь. Я хочу, чтобы она знала, что я ее не бросила, что я ее люблю, — говорит Лея. — Меня ведь обманули».

Ее вдохновляют несколько случаев, когда люди в Израиле и за границей уже во взрослом возрасте обнаруживали, что их усыновили или удочерили, и смогли найти своих йеменских родителей.

Она все еще ждет, найдется ли кто-нибудь с подходящей ДНК.

В прибрежном кафе в Хайфе я встретила физика с философским взглядом на свою жизнь, во многом предопределенную потрясениями того времени.

Несколько месяцев назад Иегуда Кантор стал первым, кто воссоединился со своей биологической семьей благодаря программе MyHeritage.

Он более 20 лет искал свою биологическую мать — в том числе и при помощи СМИ.

«Я получил сотни телефонных номеров и огромное количество информации, но все это не вписывалось в мою историю. Я пробовал делать тесты ДНК, но все было напрасным», — рассказывает он.

У Иегуды было счастливое детство, он вырос недалеко от израильского города Афулы в семье Батии и Ашера Кантор — ашкеназов, приехавших из Восточной Европы.

На фотографиях тех лет видно, что он более темнокожий, чем его родственники и школьные друзья.

Однако лишь когда ему было за двадцать, он узнал то, о чем большинство в его близком окружении знало давно: он был усыновлен.

Его мать, которая не могла родить, рассказала ему, что забрала его в трехлетнем возрасте из небольшого детского дома.

Она всегда боялась потерять сына. Поэтому из уважения к приемным родителям Иегуда открыл папку с документами о своем усыновлении только после их смерти.

В бумагах не было подписи о согласии на усыновление со стороны его йеменской биологической матери. Там было лишь ее имя — Захара.

Компания MyHeritage смогла по этим документам найти могилу женщины, скончавшейся 17 лет назад.

После этого компания обратилась к ее пятерым детям с просьбой предоставить образцы ДНК. Анализ подтвердил, что это — брат и четыре сестры Иегуды.

«Ого, как много», — сказал Иегуда, когда ему сообщили эту новость перед их первой эмоциональной встречей, показанной по израильскому телевидению.

Биологическим родственникам Иегуды ничего не сказали о том, что у них был старший брат, поэтому они не смогли ничего рассказать об обстоятельствах его усыновления.

Однако они смогли рассказать Иегуде о семейных корнях, и он рад тому, что может узнать своих кровных родственников поближе.

«Я счастлив, что круг замкнулся, и я теперь знаю свою историю, свое происхождение, знаю, из какой я семьи с генетической точки зрения», — говорит он.

«Не нужно жалеть о том, что случилось в прошлом. Это моя жизнь. Я принимаю ее такой, как она есть», — заключает Иегуда.

По сообщению сайта BBC Russian